Дом Пастернака. ПИСАТЕЛИ О ПЕРМИ: литературные публикации 18-19 вв.
Пишите, звоните


Фонд «Юрятин».
614990, г. Пермь,

ул. Букирева, 15, каб. 11

Тел.: +7 (342) 239-66-21


Дом Пастернака

(филиал Пермского краевого музея)

Пермский край,

пос. Всеволодо-Вильва,

ул. Свободы, 47.

Тел.: (34 274) 6-35-08.

Андрей Николаевич Ожиганов, 

заведующий филиалом музея —

Домом Пастернака:

+7 922 32 81 081 


Как добраться, где остановиться


По вопросам размещения

в гостинице в пос. Карьер-Известняк

(2 км от Всеволодо-Вильвы)

звоните: +7 912 987 06 55

(Руслан Волик)



По вопросам организации экскурсий

из Перми обращайтесь по телефонам:

+7 902 83 600 37 (Елена)

+7 902 83 999 86 (Иван)

e-mail


По вопросам организации экскурсий

по Дому Пастернака во Всеволодо-Вильве

обращайтесь по телефону:

+7 922 35 66 257

(Татьяна Ивановна Пастаногова,

научный сотрудник музейного комплекса)



Дом Пастернака

на facebook 


You need to upgrade your Flash Player This is replaced by the Flash content. Place your alternate content here and users without the Flash plugin or with Javascript turned off will see this.

ПИСАТЕЛИ О ПЕРМИ: литературные публикации 18-19 вв.


Эрдман Пр. Некоторые замечания, сделанные во время путешествия по берегам Камы и в Оренбургской Губернии

Пр. Эрдман. Некоторые замечания, сделанные во время путешествия по берегам Камы и в Оренбургской Губернии // Казанский вестник. 1826. Ч. 16. № 7. С. 140-173 (с. 164-165 публ. по источнику: Заволжский муравей. 1834. № 6. С. 336-337); Заволжский муравей. 1834. Ч. 2. № 11. С. 157-165.


Если кто, возвратясь из путешествия, берется за перо с тем, чтобы или ознакомить любителей познаний с собранными им сведениями, или по крайней мере занять любопытство праздных читателей, то прежде всего должен посоветоваться с самим собою: в каком порядке и виде должен он представить описание своих приключений. Занятый сею мыслью, которой часто в уединенной

С. 141

беседе моей на пути я предавался, наконец заключил, что путешествие мое не должно наводить скуку читателям одним сухим указанием проезжих дорог, или описанием виденных мною городов и селений, или рассказами о благосклонном и суровом приеме, оказанном мне во время пути, и тому подобного, а тем менее теряться в области философских умствований, или чувствительных повестей, испещренных блестящими цветами Йорика-Стерна; но сколько возможно более содержать статистических, исторических и философских сведений, представленных в изящном целом; и тем оправдать древнюю золотую пословицу: miscuit utile dulci. В сем намерении я решился описать поездку мою по берегам Камы и в Оренбургской губернии, и ознакомить читателя с собранными во время оной замечаниями и наблюдениями.

Но не приступая к описанию оной, я нужным почел сказать причину, побудившую меня предпринять сие путешествие. Президент Парижской Цельтической академии граф Гранпре прислал к г-ну

С. 142

попечителю Казанского университета рукописное сочинение о цельтических древностях, найденных во Франции, состоящих по большей части из камней и каменных обломков. Г-ну попечителю угодно было препроводить сие сочинение в университет при вопросе: не находятся ли в России подобные древности? Совет университета по сему случаю потребовал от меня мнения, и я донес что если определительно и не могу сказать, находятся ли в России цельтические древности такого рода, по крайней мере можно, по повествованиям некоторым ученых путешественников, бывших в Южной России и Сибири, заключать, что должны быть подобные древности, кои при обстоятельном осмотре оных могли бы доставить многие любопытные сведения. Начальство, чтобы увериться в этом, отправило меня для разыскания и осмотра памятников, находящихся по берегам Камы и в Оренбургской губернии.

Таким образом, 24 апр. 1825 при довольно благоприятной погоде я пустился в путь мой, и в 8 часов вечера прибыл к берегам Меши. Здесь настиг нас сильный

С. 143.

дождь, сопровождаемый столь порывистым ветром, что мы едва могли переправиться через реку, прежде хотя маловажную, но теперь поднявшуюся до значительной высоты. Ночь была темная, а дорога через окружной Лаишевский лес ужасная; мы только шагом могли продвигаться вперед, и я принужден был иногда посылать провожавшего под дождем, по грязи и лужам вперед, чтобы не сбиться с дороги. Несмотря на все предосторожности, крепко окованная моя повозка очень пострадала, и мы с великим трудом проехавши 12 верст от Меши, прибыли наконец в 2 часа утра в Лаишев. Здесь принужден я был остаться на целый день, чтобы поправить повозку и обождать, пока буря утихнет на Каме, свирепствовавшей подобно морю, и переправясь через неё пуститься к Мензелинску. Но Кама не переставала свирепствовать и я принужден был переменить свое намерение и отправиться по правому берегу Камы к Елабуге.

Около шести верст от Лаишева влево встречается довольно высокий курган

С. 144

или насыпь. К сожалению, я не имел возможности раскопать оный, так как и другие, встречавшиеся мне на пути, и таким образом из недр земли что-нибудь приобрести для науки и обогатить университет сокровищами. Если со стороны правительства эти курганы будут взрыты и найденные вещи для точнейшего исследования доставлены в Казанский университет, то без сомнения немаловажную можно получить пользу как для сравнения оных с древностями севера, где, как известно, находятся также многие так называемые могилы героев, или гигантов, так в особенности для поверки тих предположений, о которых столь много говорят ученые. В продолжении пути сего дорога шла через поля и леса до Рыбной слободы в 40 верстах от Лаишева. Выгодное положение сего места на крутом берегу Камы, которая тогда в разливе терялась почти из виду, обезображивалось отвратительной наружностью строений самого селения. При выезде из густого леса, будучи перенесен на большую, хотя и возделанную, но по-видимому ненаселенную равнину, и при том нетерпеливо желая быть в

С. 145.

обществе людей и не находя их, я против воли моей сказал самому себе: Россия неизмерима, но пуста! Чувство сие в такой же почти силе пробудилось в душе моей при взгляде на море-Каму, около коей мелкие ручьи играя, как около своей матери, извивались, и то приближаясь к ней, то удаляясь, вливались наконец в ее недра и тем еще более увеличивали ее пространство; какое некогда ощущал, при виде Рейна – отца рек германских. Но Рейн полагает границы Германии; а по ту сторону Камы все еще Россия – и Россия беспредельная!

От Рыбной слободы ехал я по обширной равнине, местами пересекаемой долинами и пригорками, и держась всегда правого берега Камы, которая то являлась во всем величии своем, то мелькала в отдалении, то опять совсем исчезала, прибыл в селение Урахчу, состоящее из 700 душ, принадлежащих почти двадцати помещикам. Так как было тогда воскресенье, то крестьяне, будучи довольно нетрезвы, приняв на себя важный вид, с довольною дерзостью приступили ко мне, и зная, что я прибыл к ним окольной дорогой, почли за

С. 146.

подозрительного человека, требовали подорожной. Как ни забавно все это мне показалось, однако ж я скоро сумел заставить их молчать. Впрочем во всей деревне царствовала радость; в особенности увеселяли меня песни и хороводы многих молодых девушек, праздновавших вероятно обручение одной из подруг своих. Отсюда направив путь свой далее чрез леса и овраги, мы увидели в лесу поташный завод, принадлежащий к селению Шумбуту, а на дороге к оному встретили четырех волков, по-видимому очень голодных и готовых напасть на нас. Однако ж мы, счастливо избегнув их, достигли Шумбута, который положением своим в долине и прекрасными зданиями, выстроенными на отлогости прилежащего холма, доставляет весьма приятное зрелище. Здесь находятся г-на подполковника Кондалинцова винокуренный и поташный заводы. Но так как сам помещик постоянно живет в С. Петербурге, то управление им доверено г. Щербакову, весьма приятному и образованному человеку, что и доказал он мне своим дружеским приемом. После умеренного ужина


С. 147.

отвел он меня в особенные покои, нарочно назначенный для приезжающих. Несмотря на большую усталость, я не скоро еще лег в постель: журчание источника, выходящего из подошвы горы близ моей спальни и доставляющего воду для обращения колес на заводе, было для меня столь привлекательно, что я долго бы еще им наслаждался, с Сенекою в руке: но вдруг на трех башнях прозвучало 11 часов и я принужден был лечь в постель. Поутру обозревая из окна моей спальни окрестности, заметил на дворе перед воротами небольшую снаряженную пушку, направленную против входа в завод; в праве маленькое озеро, образованное источником, на коем плавали величественные лебеди; покатость горы усажена была кустарниками в английском вкусе, словом я нашел все, что в уединении могло бы расположить человека к истинному душевному удовольствию.

28-го апреля пустился я отсюда через густой дубовый и сосновый лес, к заводу 3 гильдии купца Сухопарова, по имени Абади. Дорогой при виде


С. 148.

многих до половины обрубленных и обожженных дерев, я не мог не заметить, что русский из полного запаса черпает без осторожности и большею мерою. Вместо того, немец с неизменным старанием трудится вырвать весь дуб, или по крайней мере срубить его плотно у корня. Русский, плавая в изобилии, не заботится о малой выгоде, которую может получить или потерять. Положение местности Сухопарова в средине леса, живописно. Речка Абада, сообщившая месту сему название, вьется близ красивых строений и образует озеро с островом, на котором стоит увеселительный домик: вид домика делается тем разительнее, что озеро окружено густым сосновым лесом. Г. Сухопаров оказал значительные услуги просвещению тем, что он как здесь, так и в городке Мамадыш основал училища и добровольно предложил на то капитал свой. Он, следуя внушениям гостеприимства, просил меня, остановясь у него, провести ночь, и могу сказать, он употребил все, что могло служить к удовольствию гостей, коих кроме меня было несколько человек.


С. 149.

29-го проехал я через бедную татарскую деревню, Нижние Сунны, в 20 верстах оттуда стоящую, а потом пробираясь через густой сосновый лес, прибыл в большое коронное селение Кирмени. Дорогой, среди густого леса сравнивал я в мыслях, занимательнее ли в лесу видеть одни только деревья, небо и землю, или на море носиться между небом и водою. Все преимущество сухого пути заключается только в том, что на земле мы стоим всегда твердою ногою, и что расположение деревьев может возбудить в нас некоторые размышления, совершенно не уместные при единообразном и прямом течении воды; впрочем как здесь, так и там жизнь наша подвержена всегда равной опасности. Вот почему выехав из леса на зеленый, цветами усеянный луг, и вскоре на богатую пашню, я почувствовал неизъяснимое удовольствие; мне казалось, что из необитаемой пустыни я перенесен был на прекраснейшую долину и благодарил небо, видя себя опять в кругу людей. По причине худой дороги и плохих лошадей мы с трудом только могли добраться до Кирменей, деревни, лежащей в долине. Здесь мне тотчас


С. 150.

дали других лошадей, и я пустился к городку Мамадышу, который привлекательным положением на берегу речушки доставляет взорам превосходный вид, и заслуживает отличное внимание прямым, широким улицам и по довольному числу рассеянных в оном каменных строений. Одно удивило меня, что столь прекрасная природа так мало имеет влияния на здешних жителей. Грубость и невежество, соединенное с некою-то надменностью, являются здесь во всей своей силе.

30 числа поутру в 8 часов я отправился вперед моей повозки, которую везли мамадышские лошади, и пришел через четверть часа к берегу Вятки, где уже ожидал меня перевозчик, уведомленный городским правительством о моем прибытии. На воде было довольно холодно, а мало-помалу поднялся сильный ветер. Мы ехали вдоль правого крутого берега около четырех верст, чтоб легче можно было переплыть реку, имеющую три версты в ширину, и наконец счастливо пристали к пологим берегам Вятской губернии, которую, кажется, сама природа


С. 151.

отделила от Казанской, излив между ними реку с одним столь крутым берегом, а другим столь низким и пологим. Отсюда отправился через Костенево к Елабуге и весьма доволен был сверх ожидания найдя широкую и прекрасную столбовую дорогу. С высоты, по которой мы ехали, представилась глазам почти невообразимая равнина, которая с востока в большом отдалении оканчивалась сосновым лесом, составляющим опять, как я после узнал, восточную границу Елабужского уезда. Достигнув самой высокой плоскости на нашем холме, увидели мы недалеко от нас лежащий в долине город Елабугу, и вправо от него развалины так называемого Чертова Городища. Я нашел здесь самый благосклонный и дружеский прием у образованного, приветливого и почтенного протоиерея Павла Юрьева. С его-то помощью мне на другой же день можно было ехать осмотреть вблизи живописное положение Чертова Городища. Признаюсь, я не без сожаления смотрел на бедные остатки сего древнего замка, который или всепожирающее время, или невежество черни обратили в жалкие развалины. Но


С. 152.

прежде нежели я приступлю к продолжению моего путешествия, нужным считаю немного остановиться и изложить своим читателям все то, что может им дать справедливое понятие о Чертовом Городище; и если кто-нибудь вздумает упрекнуть меня, что я занимаюсь сказками и баснями, то пусть припомнит себе, что и самый благоразумный критик не пренебрегает ими, следуя всегда золотому изреченью: non de nihilo, quod publica fama susurrat, et pastem veri fabula semper habet.

Наверху крутого утеса, перпендикулярно возвышающегося от подошвы на 24 сажени с аршином, находятся остатки древнего городка. С южной стороны при скате сей горы протекает величественная Кама, а с восточной – пойма, впадающая в Каму, перебираясь подле самой Елабуги, отмывает подошву горы с ее развалинами.


«Хотя не видно тут, - как описывает Чертово Городище г. Рычков, - никаких других зданий кроме стены, выстроенной из белого камня; но сие самое тем не


С. 153.

менее заслуживает внимания по своей правильности и столь редкой твердости, что удивительное искусство прежних обитателей сего места до сих пор еще противится сокрушительной силе веков. Она построена по течению поймы вдоль крутой и неприступной горы. Длина еще до сих пор довольно хорошо сохранившейся стены простирается на 13 саженей, вышина ее более двух саж., и в некотором расстоянии друг от друга стоят еще три крутых, довольно пространных башни, которые выдались из стен на подобие полукружия. Две из них, вероятно, пострадали от времени, ничем не покрыты и сравнялись уже со стенами; а третья, лежащая к югу, гораздо выше их и наподобие обыкновенной башни, покрыта досками. Вокруг нее видны 6 небольших окон, а внутри находится комната во все пространство башни. Из всего оного кажется, можно заключить, что в сем месте были городские ворота, у которых доселе еще видно отверстие довольной величины, хотя оно и заложено уже внутри сей стены». Вот в таком состоянии Г. Рычков нашел эти развалины. Но теперь от двух северо-восточных


С. 154.

башен осталось только основание прочной каменной кладки, немного возвышающееся над землей. У южной башни также нет уже крыши, однако ж с северо-западной стороны видны ворота, которых верх поддерживается наподобие полукруга высеченного камнем; а над оными окно, укрепленное вверху двумя дубовыми досками, согнутыми под тупым углом; прочие окна особливо с западной стороны уже разрушились и потому более походят на ворота, нежели на окна. Следуя довольно вероятному предположению, башня сия заключала в себе два этажа, потому что и теперь еще во внутренности видно место, где из бревен сделан был накат. Она скреплена была вложенными внутри стены довольно толстыми дубовыми бревнами, которые и по сие время в некоторых местах еще приметны. Стены, впрочем, в толщину имеют немного более аршина, но весьма крепки. Они стояли бы еще долгое время, если бы не разбивали их беспрестанно без нужды или из шалости; ибо известь, смешанная с алебастром, так затвердела, что превратилась в камень. Башня сия


С. 155.

в поперешнике имеет 2 сажени, в окружности 7 саженей и 2 арш., а высота ее 3 саж. и 1 арш., комната же и ворота, о коих упоминает г. Рычков, не оставили уже по себе никаких следов.

По известиям, которые г. Рычкову сообщили, в селе Сералях в 7 верстах от Елабуги живущий заводчик Красильников (коего завод впрочем ныне уже пришел в упадок), на сем месте был некогда храм древних язычников, обитавших в сей стране. Он славен был оракулом, который своими ответами приобрел такое уважение, что люди со всех сторон стекались для его вопрошения. Повествуют еще, что внутри сего капища обитал ужасной величины змей, которому бесчеловечные жрецы для умилостивления приносили иноплеменных людей на снедение. Но незадолго до разрушения Царства Болгарского сей чудотворный змей неизвестно куда скрылся. Напрасно царь той страны умолял со слезами Бога сего храма спасти его отечество от нашествия северного народа, который называли они татарами, и который, ворвавшись в пределы его владений,


С. 156.

опустошили уже некоторые земли, и не получив никакого ответа о судьбе своего народа, с горестью возвратился в свой город и со своими подданными сделался жертвою неприятелей. Все сие, еще и до сих пор повторяется старожилами Елабуги, Красильников сообщил г. Рычкову из преданий своих предков и из записок, собранных покойным его отцом, весьма любопытным человеком. Записки однако ж или сгорели в пожаре, или утрачены по небрежению его домашних. Впрочем, стены сии не только у здешних жителей, но и у всех отдаленных обитателей известны под именем Чертова Городища. Можно, следовательно, положить, что прежде еще, до сооружения сей стены, находился здесь храм и жил жрец, служивший своему идолу и прорекавший судьбу к нему приходивших; и что народ и владения сей страны, водимые особенным подчинением к идолу, или прельщенные различными его ответами, обнесли сие капище высокими стенами. Камни же могли получить они в изобилии сверху и снизу Камы в недальнем расстоянии, и в полную воду весьма удобно на судах приставать


С. 157.

к самой подошве горы. Возможно и то, что в сие самое время, когда народ занят был строением стены, татары или другой народ принудили жителей оставить работу и искать спасения себе и имуществу от неприятелей. Наконец эти пришельцы, поселившиеся здесь, и не находя никаких жителей около стен, вероятно и, судя по пустоте страны, приписали сооружение сих стен не людям, но водяным духам.

Престарелый крестьянин, живший в деревне Челнах в 15 верстах от Елабуги, рассказывал г. Рычкову, по преданию народному, что Аксак-Темир, опустошив за Камой многие города, нашел и на этот городок, и полюбив его местоположение, провел здесь некоторое время среди веселья и покоя. Он прибавил еще, будто бы сам Темир воздвиг стены эти, но что он, по некоторым обстоятельствам, должен был оставить их недоконченными и двинутся далее к победам. – Такое однако ж предание, почерпнутое из пустого только мечтания и из слов черни, почитавшей Темир Аксака более чудовищем,


С. 158.

нежели человеком, не заслуживает никакого вероятия. Если б он и действительно был на том месте, чему молчание в шориине позволяет нам верить; и трудно было бы понять, зачем воздвиг он стены эти, и зачем вздумалось ему вдруг остановиться на пути своих бед. Он даже чрезвычайно, как явствует из истории, ненавидел обитателей этой страны и без пощады разорял все окольные города их. Если бы кто-нибудь захотел остановиться и основать новую столицу своих владений, то конечно предпочел болгаров, которые положением при устье Камы во многом превосходят Чертово Городище. Укрепления сего города и пышные здания сберегли бы ему труды, употребленные на строение нового жилища.

В позднейшие времена внутри сих стен городища сооружен был деревянный мужеский монастырь, который однако ж после известного узаконения о монастырских обителях со многими другими упразднен. В этом монастыре были две деревянные церкви, одна во имя живоначальной Троицы, а другая Успения


С. 159.

Богоматери; а по уничтожении монастыря в 1764 году первая была перенесена на елабужское кладбище, и в 1824 году по ветхости сломана. О монастыре рассказывается, что он был основан Иваном Васильевичем, по взятии татарского города Казани. Намереваясь по Каме доплыть до гор Соликамска, он сделался дорогою болен на том месте, где ныне Елабуга, и был принужден остановить свое путешествие. Так по крайней мере повествуют об этом здешние жители и к тому же времени относят начало пригородка (называвшегося прежде Тресвятским селом), где во время пребывания царя, заложена и освящена церковь во имя Покрова Божией Матери. Нет сомнений, что столь красивое положение городка должно было ему понравиться, и что он находя начатки укрепления, видя изобилие в лесе, воде и рыбе, решился избрать оное обителью для монахов, и

1 В этой церкви два предела: один во имя Пророка Ильи, а другой трех Святителей, коих икона весьма древняя, прислана самим Иоанном 4 и сохранилась еще до сих пор. В 1809 году церковь выстроена каменная.


С. 160.

тем воздвигнуть первый (как говорят) памятник благодарности своей к Богу за столько одержанных им в сей день победы. Вероятно поселившиеся там монахи, которые не могли без отвращения взирать на остатки идолопоклонников капища, начали мало помалу разрушать их. Впрочем, кроме каменной стены с юго-восточной стороны, городище было обведено еще довольно глубоким рвом и укреплено значительными валами, которые обходили вокруг монастыря, и оканчивались у весьма крутой горы, из которой выходили прежде два источника чистой и свежей воды, разливавшиеся по мелкому песку. Здесь не нужно было делать укрепления руками человеческими: сама природа, оградив место это, сберегла тем труды жителей. Не малую красоту наконец придавала сему городищу приятная березовая роща, которая прежде с Южной стороны до самой ограды обведена была валом. Может быть язычники, следуя древнему обыкновению, сохранившемуся еще доселе между Черемисами Чувашами и другими народами, закоснелыми в невежестве и неверии, покланялись в этой роще некому божеству,


С. 161.

избравшему какому-нибудь это место по его красоты и приятности.

Но прежде, нежели кончу повествование о Чертовом Городище, почитаю нужным привести здесь место из казанской истории (гл. 34), где говорится почти следующими словами. «В некотором Улусе, на высоком берегу Камы стоял небольшой каменный городок, остаток древних болгаров. В нем обитал некогда бес, который творя разные чудеса, привлекал со всех сторон черемис и татар, принимал жертвы, и на подобии оракулов древних языческих прорекал судьбу их. Этот прорицатель исцелял также многих от тяжких болезней; но как скоро плывущие по реке, не исключая и самих христиан, ничего не хотели принести ему в дар; то он тотчас умерщвлял их, топил суда, наносил различный вред, и до того простирал свое мщение, что уже никто не смел приблизиться к городку, не заплатив надлежащей дани. Вопрошающим он отвечал невидимо через жрецов своих; одним предсказывал долгую жизнь и здравие, другим болезни, бедствия,


С. 162.

погибель и покорение их земель. Готовящиеся на войну вопрошали его, возвратятся ли они с добычей или нет, и будут ли разбиты. Бес всегда открывал их судьбу им. Пока наконец казанская царица, по имени Сумбека или Сунибека таким же образом послала к нему своего знаменитейшего вождя, спросить, победит ли он Московского князя.

2 Сюда же относятся, вероятно, принадлежащие Рычковым (в его «Опыте истории Казани древних и средних веков. Рига. 1772. Ст. 94. Прим. 1) из летописи Ломоносова 26 главы слова: «Толпы татар, - говорит он, - напали на города: Галич, Вологду, Чуглому, Кострому и Балахну, пролили повсюду много крови и возвратились с большою добычею. Царь Сафгирей, весьма <…> образованный, рассказал своей больной жене (Сумбеке), какую знаменитую победу одержали и сколько похитили богатства у неприятелей, Царица помолчав немного, отвечала: скоро эта радость превратится в слезы и крайнюю печаль; скоро религия наша будет искоренена в Казани и царь русский, завладев городом, введет в него веру христианскую. Если приведенное выше, впрочем весьма баснословное, справедливо, то слова Сумбеки должны быть следствием сего оракула.


С. 163.

Вождь, прибыв сюда, пал на землю и молился с бесовскими служителями в продолжение девяти дней, но все было напрасно; в десятый день услышали они голос сатаны в капище, который возвещал им, что они тщетно тревожат его, и что им нет надежды, что он сам удаляется, изгоняем будучи силою Христовою, и что вскоре воцарится тут вера христианская. Голос умолк и огненный змей в черном густом дыме поднялся из внутренности капища и в виду всех присутствующих, устремив полет свой на Запад, скрылся. Вот почему и названо было после место это – Чертовым Городищем. – Очевидно, что разбитие судов должно приписать не волшебству прорицателя, но вероятно подводному камню, который находился недалеко от городка, и теперь еще известен под именем Быка. Вода стремится к нему с противоположного берега с ужасной силой, и суда теперь со всевозможным старанием должны издали держаться другого берега, дабы по неосторожности своей не сделаться жертвой волн. Из этого догадываться можно, что жрецы, получив подарки от


С. 164.

от плывущих по реке Каме, с помощью весел отводили суда, тем самым избавляя их от крушения. Из-за этого, Чертово Городище до сих пор остается «лакомым кусочком» для бурлаков.

Если я собранием всех столь несообразных известие о примечательном Чертовом Городище извлек, может быть, ироническую улыбку или насмешку от читателей; то, не смотря однако на чрезвычайную темноту и неизвестность происшествий, не дозволяющую сделать решительного заключения, не могу не объявить моего мнения, что Чертово Городище действительно было в древности капищем какого-нибудь языческого божества*; ибо, сравнив различный о семь предать, мы находим, что большая часть его согласны с этим заключением. это, кажется, доказывается еще и тем, что в то время, когда Боже-

* С этим, кажется, согласно думает г-н Ходаковский, о котором в «Библиографических листах», 1825 года N 38, под статьей: 3. Я. Ходаковский, стр. 565, говорится: особенное внимание он всегда обращал на так называемые городища, окопы, кои находил по всему пространству, некогда обитаемому словенами. Главная цель г. Ходаковского состояла в том, чтобы узнать, везде ли и во всех ли отношениях, словенский народ был сходен. Городища (по нем. Garten, по-мордовски: Керемети), говорит он, простирались от реки Камы на запад до Лабы (Эльбы), от Сев. Двины до гор Балканских и Адриатического моря, и можно сказать, что почти на каждой квадрат ной мили, населенной словенами, оные находятся. По его замечанию везде, где только они уцелели, сходствуют между собою, имея небольшие кругловатые валы, то есть, состоя из обкомов, исключительно насыпанных на черной земли, имеют вход от востока, л находятся обыкновенно на прекраснейших местах; по середине этих не редко приметны углубляя (котлища). Из песней, собранных между Днепром и Саном (в Галиции), Г. X. надеялся доказать, что ста Городища были священными оградами или приходскими местами, где совершались свадьбы и другие языческие обряды. — Неоднократно беседуя с ним, мм между прочим заметили, что, но его наблюдениям, шоковые Городища имели по большой части выходь к Востоку,,— что одно другого не редко находились в определённом расстоянии


С. 166.

ственная истина благотворного учения Христа водворилась в сих странах, сооружен был среди сих стен монастырь христианский для скорейшего истребления следов ненавистного язычества. Да и место сие, где стоит Чертово Городище слишком мало, чтоб вместить город, принимая же оное за крепостницу какого-нибудь независимого маленького владения или за оборону, основанную на границах земли каким-либо сильным ханом, которого столица далеко находилась, опять непонятно нам будет, как первый в состоянии был ограничить себя в столь малом пространстве, или каким образом последний мог удовольствоваться одною только крепостницею, столь слабою для защиты всех его границ, и не основал еще многих других в недальнем от сей расстоянии? Если же мы допустим первое мнение, то все полученные о сем

(которое однако же в разных странах различно, — что около таковых городищ урочища весьма часто и почти постоянно имели одни и те же названия, наконец и самые городища, которые, может быть, некогда служили идолопоклонническими капищами, имели свои особые названия».


С. 167.

сведения будут находиться в гармонической связи с тем правдоподобным следствием, которое, не смотря на то, что искажено различными мечтами юного воображения обитателей этих стран, всегда очевидно мелькает в преданиях народных… Впрочем для исследователей исторических происшествий всегда обширное открыто поле, всегда богатая пища останется для стихотворца, любящего чудесное и необыкновенное.

Воспоминая о Елабуге, я должен, как очевидец, отдать совершенную справедливость ревности и заслугам недавно умершего к сожалению г. Шляпникова, штатного смотрителя тамошнего уездного училища. Внутреннее и наружное устройство его почти им основанного заведения, могут показать, сколь много в короткое время готовность и усердие к благу и просвещению своих сограждан, можешь произвести из ничего. Признаюсь, редко удавалось мне видеть училище в таком хорошем состоянии.

Между деревней Шильнабас и Останковским поместьем-селом Новоспасским


С. 168.

приметил я в лесу остатки полосы стоящей из вала, вышиной в 1 сажень, и рва, служивших некогда защитой против набегов татар. Вал простирается от Белгорода в Белоруссии через Тамбов, Симбирск, к левому берегу волги до самого Мензенска. Бродив долго проселочными и окольными дорогами я вступил наконец то на прекрасную столбовую дорогу, похожую на шоссе, проехал мимо Никольского селения, коего расположения и учреждение показывают немецкое хозяйство, прибыль через Козино к реке Ик. Наступивший дождь, беспрерывно почти продолжавшийся и сопровождаемый бурей затруднил мое путешествие, и казалось отнимал у меня всякую надежду на дальнейшие разыскания. Переправившись 3 м через речку Сун, поспешил я со всей возможной скоростью к селу Ямскому на берегу Черемшана. В этом грязном и отвратительном местечке я, против желания принужден был провести ночь, потому что при неперестававшей буре никто не отваживался переправиться через Черемшан. С большой опасностью, которая по неосторожности


С. 169.

перевозчиков едва не стоила мне жизни, пристал и 4-го мая к другому берегу и после медленной и скучной езды по болотам и лесам, и много трудного с новыми препятствиями сопряженного перевоза через речки Керак и Кармезань, достиг татарской деревни Шеримпы. Отсюда пустился я к деревне Каламаш в 40 верстах, населенной тептерями и мещеряками. На дороге к деревне Тирм, обитаемой мещряками и лежащей недалеко от Калмаши на левом берегу реки Опак, в 15 верстах отсюда впадающей в Тему, увидел я довольно хорошо сохранившуюся мечеть, построенную из дикого песчаного камня на довольно высоком холме. В ней два посредственной величины окна без оконниц; одна деревянная дверь, сделанная безо всякого железного прибора и пола. В окнах положены три камня A, B, C. с Арабскими письменами, и взяты, по словам тамошних жителей, с соседнего кладбища. Камень А, имеющий в длину 7 вершков, в ширину 5 и в толщину 2 с половиной содержит слова: Нет Бога (подразумевается: кроме Бога единого); Мухаммед (подр.: посланник Божий).Второй камень В.


С. 170.

в аршин длиной, 5 вершков шириной и 4 вершка толщиной. На нем видно:


Огли
Узбеки.

Во имя Бога,
Мухаммед
посланник Божий.


Третий камень С. Длиною 11 вершков, шириной 7, толщиной 3. Заключает:


Нет Бога, кроме Бога.
Мухаммед посланник Божий.


В расстоянии около 200 саж. Отсюда находится еще довольно большой и хорошо сохранившийся надгробный камень с следующей Арабско-Куфической надписью:

Познатель всех законов и справедливый судья умер.
Тебя, единого Бога, просим мы,
Умилосердиться над ним и отпустить ему грехи!
Он умер в 1421году по Р.Х.
месяца Дзулкаде
Мустафа Гаицеддин, сын Огли Тимур Бека
Его людские замыслы и предприятия уничтожила смерть.
Никто из нас не живет здесь вечно и
потому пусть всякий помнит последний час свой!


С. 171.

Вблизи отсюда нашел я другую подобную на возвышении стоящую мечеть, но построенную из кирпичей и почти уже совсем развалившуюся. Во внутренности у нее лежит камень, имеющий на себе следующую, уже выветрившуюся надпись:


Сей надгробный камень…..в…году…т2.
каждый человек смертен, Бог Един бессмертен.
по изречению пророка тот только кто почитает Бога и живет безгрешно,
есть ближайший родственник Мухаммеда1.


Вокруг него стоят еще несколько обыкновенных и маловажных надгробных камней.

Из всего явствует, что надписи написаны ни на коптском наречии, как полагает Паллас2, ни на башкирском, как думает Крафт3; и что первое

1 Снятием надписей я должен взаимным стараниям гг. П. О. профессора, коллежского советника Никольского и адъюнкта Васильева.

2 Путешествие Палласа для разыскания в трех царствах природы. Т. II стр. 10.

3 Я обязан г. покойному действительному статскому советнику, академику и кавалеру


С. 172.

описанное мной здание, как доказывают надписи и расположение, несмотря на то, что оно от местных жителей называется судилищем, ни что иное, как надгробная часовня кого-нибудь знатного и сильного татарского хана, сохраненная в таком виде его преемниками, и по упадку Татарского Царства почитавшееся за святилище, да и до сих пор еще стекаются татары как из ближних, так и отдаленных стран на поклонение. Действительно на последнем темном периоде истории Золотой Орды упоминается имя хана Мустафы Гаиацеддина сына Тимура. Г. Рычков называет его предпоследним из правителей.


Николаю Ивановичу Фуссу нижеследующей копией описания здесь находящихся древностей сделанного г. адъюнктом Крафтом: «In der hiesigen Provinz befinden sich zwei Metschetten nahe bei Termen, einem».

1 Versuch einer Historishe v. Casan alter n. mittler Zeiten verfasst v. Rytschkovv, a.d. Russ. Übers v.b. Rodde. Riga 1779, стр. 54. Снеси еще: Das Muham. Munzkabinet d. Asiat. Museums. d. Keiserlichen Akademie d. Wissenschaften in S.Petersburg. v. C. M. Fraehn. Petersburg. 1821 pag. 61.


С. 173.

И очень вероятно, что здесь находится гробница этого хана. И что татары столь дорого ценят святость его, зная что она заключает остаток последних времен некогда столь страшного и могущественного царства.

von Meschtscheräken bewohnten Dorfe, am Fluss Ak. 50 Werste von Ufa. Hier ist die Zeichnung von einer; denn die zweite ist ihr vollkommen gleich, nur mehr zerfallen. Sie sind beide von derjenigen, welche ich in der Kirgisischen Steppe gsehen habe, nur darin nunterschieden, dass sie von Feldsteinen, jene aber von Ziegeln gebaut sind. Rund berum sind viele Grabsteine mit Baschkirischen Inscriptionen. An eben diesem Orte trifft man zwei sehr alte Monumente mit arabischer Schrifft an; das eine etliche Schritte von der hier Vorgestellten Metschette, wo er neben einem Grabe steht. Hier sind die Copien der Arabischen Schrifften. Ein Priester aus Calmasch, einem nicht weit davon entlegenem Dorfe, welcher arabisch lesen kann, hat mich versichert, dass der zweite Stein gar ungemein alt ist; man konnte auch die drey obersten Zeilen, welche in der zweiten Figur weggelassen sind, gar nicht mehr deutlich distingutren».


Стр. 174

Потом пустились мы далее, и тотчас, после переправы через речку Чиранью, выехали на большую дорогу и прибыли в Подымалово, небольшое поместье Г. Веригина, лежащее в 20-ти верстах от Уфы. Я нашел и здесь также ровное местоположение, большею частью занятое пастбищами и лесом. Татары, преимущественно живущие в Уфимскомуезде, кажется, нарочно избрали для жилья эту долину по причине пастбищ и леса, необходимых для их улусов. Большая мощеная дорога, которую мы опять встретили, отъехав восемь

Стр. 175

верст от Подымалова, действительно, заслуживает одобрения. Но крестьяне, через деревни которых лежала старая дурная дорога, недовольны новою, потому, что лишились прогонных денег — и почти всегда твердят: пусть бы осталась для государя эта новая дорога.

Около 7-ми часов вечера прибыл я на берега величественной реки Белой. Переправа через нее соединена с немалыми трудностями; ибо берега весьма круты и до сих пор, никто ещё не позаботился об их срытии на съездах. За Белой, кротко протекающей в берегах своих, возвышается большая, покрытая лесом гора, на которой частью стоит и самая Уфа. Здесья вынужден был дожидаться свежих лошадей, чтобы взобраться на эту высокую гору, и уже вечером около 9-ти часов прибыл в Уфу; после долговременных, но тщетных поисков свободной квартиры, должен был остановиться в Уездном Училище.

На другое утро поехал я с учителем

Стр. 176

математики г-м Пикторовым на лежащее в 3х верстах к северо-востоку от Уфыместо, также названное Чертовым городищем. Оно последнее, может быть, более имеет права на это название, нежели находящееся в Елабуге; ибо, занимая конечную возвышенность, оно лучше укреплено и самою природою. Выезжая из Уфы, сначала достигаешь рощи, примыкающей к которой с трех сторон, а с других двух, противоположных Уфе, идет лес, теряющийся в бесконечности. Само место, на котором находятся еще некоторые возвышенности, похожие на стены и служившие, может быть, подобно елабужским, основанием башен, имеет в длину около 150 сажен, а в ширину около 50. С северной отлогости видишь глубоко под собою Белую, которая в покойном течении и различных извилинах пробивается сквозь обширный лес. С самой высоты наслаждаешься необъятным видом на равнину, заросшую лесом, тогда как на западной открывается прелестный вид на Уфу, расположенную на скате горы. На северной и

Стр. 177

южной сторонах глубокие крутые овраги образуют собою рвы, ископанные самою природою, а с Западной искусственный ров, сделанный, кажется, для соединения обеих этих пропастей. Смотря на эту неизмеримую равнину и это ужасное жилище, принадлежавшее некогда могущественным ханам татарским, я мысленно переносился на вершину Брокена. «Ах если б мог, - мечтал я, - этот распростертый передо мною лес, прорезываемый Белою, преобразиться в шумящие волны Балтийского моря: верно опять ожили бы в душе моей те высокие чувствования о Боге и его несравненном творении , которые я некогда , в своей юности, так жадно впивал на Кенигештуле (Царском седалище) острова Рюгена».

К сожалению, никто не мог сообщить мне нужных сведений о большей части упоминаемых разными писателями памятников древности, и я почти с такими же о них сведениями, с какими и поехал, возвратился в Уфу, осмотрел оную — и в особенности вновь вы-

Стр. 178

строенную гимназию, которая снаружи похожа на дворец, но внутреннее которой расположение не отвечает внешности. Сколь ни маловажна Уфа, как губернский город, при всем том она превзошла мое представление, какое имел я о ней по описанию Палласа и других; ибо, в особенности новая часть которой, имеет очень порядочные строения; старая же, в которой я жил, превосходить своею бедностью и описание самого Палласа. К удивлению моему, я не нашел здесь, в местопребывании муфтия, главной мечети; однако мое удивление миновалось, когда сообщили мня, что здесь всевообще также мало заботятся о протекшем, как о будущем. Отдохнув после претерпленных мною неприятностей, и осмотрев окрестности, я располагался было продолжать мое путешествие в Оренбург; но принужден был оставить его. Немаловажное расстройство здоровья и печальная уверенность в ожидающих меня новых неприятностях, заставили, окончив розыск, поспешить в Казань к своим ученым занятиям. Впрочем я не могу

Стр. 179

оставить без замечания, что близь города Уфынаходится много значительных Курганов, которые бы стоило раскопать и ближе исследовать.

Таким образом 6-го мая, около 9-ти часов, я в другой раз переправился через Белую, и думая, что большая дорога через Бирск лучше прежней, отправился по ней. Но на второй же станции узнал свою ошибку: ибо несмотря на то, что новая дорога проложена только в прошлом году, она теперь же сделалась совершенно неудобною для проезда по причине всюду разрушенных мостов. Наконец, вечером около 4-х часов приехал я в деревню Савистину, лежащую в 2-х верстах от Белой, где вновь дурная погода и буря воспрепятствовали моей переправе чрез Белую и принудили переночевать. Надежда, что путешествие мое на другой день будешь скорее и удачнее, также не исполнилась. Судьба определила иначе. Поутру в 4-ре часа находился я уже на берегу Белой и нашел там одного русского дворянина, ожидавшего почти целую ночь пере-

Стр. 180

правы. Так как паром находился на другой стороне, я тотчас послал солдата с требованием причалить оный; но и это, без сомнения, было бы бесполезно если бы дворянин, которого экипаж стоял с моим на одной стороне, пробудившись от шума, не заставил, перевозчика употребить всевозможную поспешность к переправе оного. До 9-ти часов сидели мы на берегу. Наконец прибыло ожидаемое судно и надежда было блеснула во мне, как вдруг новое несчастие нас встретило. Ветер дул самый противный, так, что мы на проезд через Белую и озеро Старицаспо, имеющее в длину почти 12-ть верст, (к, достижению которого нас долго задерживали худо пробитая чрез лес дорога и развалившиеся мосты); употребили 12-ть часов, и уже вечером около 9-ти часов с великим трудом прибыли на противолежащий берег озера. Ятотчас ночью отправился в Бирск. — В 40-ка верстах от этого города, по показанию Георги, должны находиться развалины, названые Акташ [нрзб]. Белый камень, а не Андаш-

Стр. 181

белая голова, как пишет Георги. К наименованию их, может быть, послужило тоже самое обстоятельство, которое было при названии Саркел, или Белая вежа, ныне Белгород. Укрепления, заложенного хозарами от набегов русских и разрушенного в правление Ольги. Как бы то ни было, но теперь невидно ни каких следов этих развалин, нет и Сокольих стен, некогда в 50 верстах оттуда лежавших. Так жестоко рука времени истребила остатки древности, что, спустя 50 лет, путешественник уже не находит оных. Впрочем не мудрено, что Георги и Рычков, говоря о лежащем возле Уфы Чертовом городище, ошибочно положили расстояние его в двух верстах от Бирска, потому, что тамошние жители, у которых я о том расспрашивал, ничего не знают о подобных развалинах в своих окрестностях.

Я не хочу упоминать о неприятностях и несчастиях, постигших меня на дальнейшем пути. Чем более Оренбургская губерния за-

Стр. 182

граждала мне дорогу, подобно зловещему духу, пробужденному от своего усыпления и преследующему меня из своих Чертовых городищ, темприветливее улыбалась мне Казанская губерния, которой тенистые рощ, цветущие холмы, зеркальные воды, устройство, дух промышленности и лучшее образование призывали меня в свои объятия. После претерпленных мною всех возможных неприятностей, казалось, все оживляющее, укрепляющее солнце снова взошло для меня. День дарил мне ясною радостью, ночь покоем, само путешествие наслаждением. Слишком рано оставив за собою прекрасно расположенный Чистополь, я с быстротою орла спешил к Казанским Ларам, которых при всем том, казалось, я приветствовал слишком поздно и 10 мая наконец окончил на сей раз то, что однако для тебя, благосклонный читатель, ни как не должно почитаться оконченным.

вернуться в каталог