Дом Пастернака. К 290-летию Перми
Пишите, звоните


Фонд «Юрятин».
614990, г. Пермь,

ул. Букирева, 15, каб. 11

Тел.: +7 (342) 239-66-21


Дом Пастернака

(филиал Пермского краевого музея)

Пермский край,

пос. Всеволодо-Вильва,

ул. Свободы, 47.

Тел.: (34 274) 6-35-08.

Андрей Николаевич Ожиганов, 

заведующий филиалом музея —

Домом Пастернака:

+7 922 32 81 081 


Как добраться, где остановиться


По вопросам размещения

в гостинице в пос. Карьер-Известняк

(2 км от Всеволодо-Вильвы)

звоните: +7 912 987 06 55

(Руслан Волик)



По вопросам организации экскурсий

из Перми обращайтесь по телефонам:

+7 902 83 600 37 (Елена)

+7 902 83 999 86 (Иван)

e-mail


По вопросам организации экскурсий

по Дому Пастернака во Всеволодо-Вильве

обращайтесь по телефону:

+7 922 35 66 257

(Татьяна Ивановна Пастаногова,

научный сотрудник музейного комплекса)



Дом Пастернака

на facebook 


You need to upgrade your Flash Player This is replaced by the Flash content. Place your alternate content here and users without the Flash plugin or with Javascript turned off will see this.

К 290-летию Перми


Губернская летопись. Статья вторая. Святки в Перми. Вечерка

Не назову той части, той улицы города, где была вечерка. Она устроилась двумя постояльцами, женатыми людьми, жены которых жили где-то далеко своими домами и детьми. Оба молоды, хочется повеселиться, вчера были на вечерке у соседей; понравилась она им… Ничего, хорошо! Отчего же и им не сделать? Они попросили у хозяина дозволения, тот дозволил и даже разрешил принимать гостей и играть в другой комнате, занимаемой другими постояльцами, не участвовавшими в этом деле. Прекрасно, ну а постояльцам какое дело!.. С утра начались высчитывания: много ли нужно денег на то, чтобы купить что-нибудь, соображения – что купить, кого звать. Положили купить для девушек 4 фунта мелких орехов, 2 фунта пряников, а для мужчин, и то достойнейших, штоф хорошей водки; созвать соседних девушек, двух-трех приятелей, а за остальными дело не станет – сами наберутся, и конец. Прибрали хлам в комнате, вымели ее; а как половина ее заставляла собою кровать, то последнюю убрали; накурили в ней порошками, и к вечеру все было готово. Часу в 7 начали собираться девушки, разряженные в ситцевые и шелковые с клеточками платья, с заплетенными вокруг головы волосами и косами, или с сетками на головах. Пришло трое мужчин, их коих один одетый кучером с безобразной маской, другой в каком-то надетом навыворот халат, в теплой плисовой шапке, какие носят причетники, с лицом, закрытым какой-то тряпкой, вместе вуали. Эти двое начали плясать. Как старуха не играла хорошо свою роль, подпрыгивая, говоря писклявым голосом и подплясывая, сколь ни походило лицо ее на женщину, однако ее скоро узнали почти все по усам. Оказался мужчина. После чаю девушкам подносили орехов и пряников. Некоторые курили папиросы и, кушая орехи и пряники, дожидались прихода других мужчин, рассказывая о бывших вечерках и высказывая свои впечатления. Пришло еще трое мужчин, за ними еще двое – все служащие разных присутственных мест. Девушки, наскучив, вероятно, сидеть без танцев, сами вызвали одного молодого человека, запели песни, и игра началась. Приглашали и тех, которые играли в карты, но они отговаривались тем, что заняты, тогда как у одних было то убеждение, что подобные игры ныне не в моде, а другие вовсе не любили играть. Этот отказ девушки умели переговорить в худую сторону: «Вот далась им какая-то игра! Не хочется с нами поиграть! Неучи какие!» Песни пели большей частью заученные из песельников; пели тихо, и хороших певиц вовсе не было. Мужчины не пели. Сперва ходили по комнате парами: девушка с молодым человеком, державшим своей левою рукою ее правую руку, а при окончании песни целовались. После этого кавалер уходил в другую комнату. При начатии новой песни девушки сами выбирали себе кавалера, беря его за руку: «пожалуйте!». Кавалер на это не конфузился, а даже рад выбору. Должно быть, это в моде на пермских вечерках. Танцевали какой-то самодельный танец, обняв кавалера правой рукой и как-то неловко подпрыгивая, кружились парами по тесной комнате. Несколько раз приходили замаскированные, одетые в какие-то пальто с позументом, шпагой на боку, в испанской шляпе с пером, то в сюртуке со светлыми пуговицами и кучерской шапке, то каким-то почтальоном, накинувшим на себя белую простыню и пальто вниз рукавами. Являлись татарки с нитками, туесками (бураками) и кололи руки булавкой, какие-то турчанки, над коими бы посмеялась любая турчанка. Приходил старик со старухой в вывороченных шубах и с огромными назади горбами. Старик играл на бандуре барыню, или просто тренти-бренти, а старуха выкидывала разные штуки ногами, пускаясь в пляску, нещадно стуча огромными сапогами, и поминутно кашляя. Все эти замаскированные переменили настоящий свой голос на писклявый и бас, но их все-таки узнавали. Из них большей частью мужчины были уже знакомы с девушками, жали им руки, плясали с ними и целовали их. По навеселее из них плясали русского искаженного трепака, делая ногами какое-то па. Из всех их отличался пляской мальчик лет 15, одетый кукольником. Из маскированных были и служащие разных присутственных мест, явившиеся сюда совсем случайно и не прошенные. Часу в 1-м пришли 6 человек из шайки Черного Ворона в красных и зеленых кафтанах, с пистолетами и саблями. Они играли на скрипке, гитаре и пели: «Вниз по матушке по Волге» так, что лихой бурлак им посмеялся бы и махнул бы рукой. Некоторые из маскированных уходили скоро, другие оставались здесь и играли под звуки гитары и бандуры. Игра продолжалась до 3-х часов, песни, танцы и пляски не умолкали. Некоторым из молодых людей, получившим сотни поцелуев, давно уже наскучили пляски и песни. Они несколько раз хотели идти домой, но девушки их не отпускали: «куда вы? Что вы? постойте! ведь рано еще спать». Делать нечего, рад или не рад, а должен уважить и остаться.

Играли в соседи и другие святочные игры. Ну согласитесь, не веселье ли это? Не забьется ли тут сердце?.. При этом и после вечерок девушки ужасно смеются над выходками или ошибками молодых людей.

Пели и самодельные, свои народные песни, или заимствованные из ближних деревень, в которых много есть у каждого родственников. Песни эти следующие:

1.

Когда ходят парами:

За двором, за двором,

За дворянским;

Там вода, там вода

Да разливается;

Здесь трава, здесь трава

Да расстилается!

Выпущу, выпущу

Бела лебедя с лебедкою!

Бел лебедь, бел лебедь

Добрый молодец!

Свет М. Е.! (или кого хотят)

Лебедка, лебедка

Красна девица А. К.! (или кого выберет себе мужчина)

Та ровня, та ровня,

Да сравнялася!

Молоды, молоды они

Да поженилися.

Все люди да сдивовалися… Не люди да рассмеялися!..

***

О остров мой, зеленый мой!

Там четыре паньи пляшут!

Возыгрывают остров мой,

Зелен мой!

Панья у паньи выспрашивает:

“Еще ты панья,

Да за кого замуж пойдешь?”

“Еще я панья,

Да я за писаря пойду:

Шце писарет писать

Я черниленку держать!..”

И пары целуются.

2.

Когда ходят венчиком:

Нынче годик не таков –

Весь он просветился!

Этот мальчик не дурак:

Лет семи все знает,

Пьет вино, курит табак,

В карточки играет.

А девицы – о-ее поступаем чисто:

Посмотрите у иной

Есть записок триста!

Все они рядком лежат

В ящиках секретных,

И девицы говорят

О друзьях заветных!

Тут девицы говорят,

Просто просвещают:

Как Иванов день пройдет

Машу обвенчают.

Есть также плясовая, взятая из какого-то завода:

Уж ты шутиха, маршутиха моя!

Ты зачем любишь лоскутника меня!

Круг подолу шалоболы у меня!

Опоясочка шелковая,

Руковищки барановые!..

Игру заканчивают тем, что попеременно садят мужчину на стул и все девушки, ходя вокруг него, поют:

Сидит дрема, сидит дрема

Сама дремлет!

Полно, дремушка, дремати!

Пора время выбирати!

Бери дрема кого хочешь;

Сади дрема, сади дрема

На колени!

Целуй дрема сколь угодно!

Тридцать, двадцать раз…

Пятнадцать!..

И дрема выбирает одну из девушек, садит на колени и целует!..

Как не скучны и не наивны подобные песни, поцелуи и выходки девушек, их терпение, неодолимая охота петь и плясать, а уж попади в кружек их красивый молодой человек, ему не выйти до конца вечерки из комнаты. Замучат бедного! Грустно и тяжело передавать и рассказывать эти вечерки, а видеть их еще грустнее и тяжелее. Но это один из наших пермских обычаев – старина, которую долго-долго не вывести из народа. Несмотря на песни, пляски и поцелуи в продолжении 8 часов, они, пожалуй, не прекратились бы целый месяц: такая охота! «Были бы люди, да воля, так пляши до упаду!» Да и что делать в праздник, на святках человеку бедному, даже служащему; книги наскучили и вот каждый рад, что на вечерке. Хорошо то, что русское в танцах и песнях, но безобразно то, если все русское смешано с польским и в нем какая-то смесь с иностранным, заимствованная с наглядки игр приезжих фокусников и балаганных дилетантов.

В заключение скажу, что от нового года до крещения, особенно в крещенский сочельник, при свете луны, можно видеть девушек, выходящих на росстань, то есть на середину дороги между двумя улицами и переулками, разделяющими 4 квартала. На земле они чертят крест, загадывая, с которой стороны придет их суженый. Видно, как из дворов, поверх ворот или в ворота вылетают на дорогу башмаки; как какая-нибудь девушка мещанка, нянюшка, ключница, горничная, даже стряпка (господских домов или купцов), спрашивает первого проходящего по дороге: «Как вас зовут?» и какое тот соврет имя, так значит, и муж будет называться. Как слушаются под окнами, стучат в рамы или ставни и потом бегут со смехом. В домах льют олово, загадывая и отгадывая по вылившимся фигурам, которые для них имеют большое значение и влияние на целый год. Накануне крещения приносят в дом святую воду из церквей в туесках или графинчиках, пьют и чертят мелом или известкой косые кресты на дверях, окнах, печках и полатях, и не стирают их целый год. Это для того, чтобы бес не зашел! Таковы-то в Перми святки и вечерки, о коих без умолку говорят целый месяц служащие, и кончающиеся крещением, когда, как говорят старушки, все нечистое от окропления водой бежит без оглядки под землю или тонет в воде, а белые кресты на дверях и окнах долго и не впускают в домы. Некоторые набожные люди говорят о святках и вечерках, что в это время люди уподобляются бесам, потому что они надевают бесовские костюмы и маски, - также как говорят и о театре, величая его дьявольским наваждением.

В крещение еще как-нибудь повеселятся и, ложась спать, все любители вечерок чувствуют какую-то скуку, пустоту, им чего-то досадно, им кажется, что они еще не навеселились! Они долго не могут заснуть, а утром им еще хуже. Шутка ли целый год ждать такого веселья, которое разве проявится только у кого-нибудь на свадьбе. А сколько было хорошего для них на святках, которое едва ли забудется. Они познакомились со многими, знают, как зовут такую-то, знают и как величают такого-то, таких-то, чуть ли не десять, и по котором-нибудь бьется сердце… Тяжело им расставаться со святками, где так были легки танцы с мужчиной, объятия, поцелуи, так трудные во весь год и которые для них, Бог знает, когда повторятся.

Пермский житель.

Пермские губернские ведомости // 1862. 26 января. С. 1-8.

вернуться в каталог