Дом Пастернака. К 290-летию Перми
Пишите, звоните


Фонд «Юрятин».
614990, г. Пермь,

ул. Букирева, 15, каб. 11

Тел.: +7 (342) 239-66-21


Дом Пастернака

(филиал Пермского краевого музея)

Пермский край,

пос. Всеволодо-Вильва,

ул. Свободы, 47.

Тел.: (34 274) 6-35-08.

Андрей Николаевич Ожиганов, 

заведующий филиалом музея —

Домом Пастернака:

+7 922 32 81 081 


Как добраться, где остановиться


По вопросам размещения

в гостинице в пос. Карьер-Известняк

(2 км от Всеволодо-Вильвы)

звоните: +7 912 987 06 55

(Руслан Волик)



По вопросам организации экскурсий

из Перми обращайтесь по телефонам:

+7 902 83 600 37 (Елена)

+7 902 83 999 86 (Иван)

e-mail


По вопросам организации экскурсий

по Дому Пастернака во Всеволодо-Вильве

обращайтесь по телефону:

+7 922 35 66 257

(Татьяна Ивановна Пастаногова,

научный сотрудник музейного комплекса)



Дом Пастернака

на facebook 


You need to upgrade your Flash Player This is replaced by the Flash content. Place your alternate content here and users without the Flash plugin or with Javascript turned off will see this.

К 290-летию Перми


Сперанский в ссылке в Перми

В «Пермских губернских ведомостях» 1880 года наш корреспондент И.В. Вологдин сообщает о пребывании Сперанского в Перми во время опалы следующие любопытные сведения, почерпнутые им из рукописной летописи Ф.А. Прядильщикова.

Сперанский, прибыв в Перми 23-го сентября 1812 года, имел три недели отводную квартиру у купца Н.Л. Попова; затем все остальное время, до 19-го сентября 1814 года, жил в нанятом за собственный счет помещении у наследников купца Иванова. Дом Попова сохранился и до сих пор, и в настоящее время занят губернскою почтовой конторой; дом Ивановых, снесенный в 1837 г. за ветхостью, находился на углу Торговой улицы и Верхотурского переулка.

В то время в Перми губернатором был Б.А. Гермес, но всеми делами заправляла его жена. Предписание о том, чтоб иметь Сперанского под строгим надзором, она истолковала так, что в переднюю к Сперанскому посадили двух будочников, а городничему Грену и частным приставам вменено было в обязанность посещать без церемонии и во всякое время дня квартиру ссыльного и о том, что увидят или услышат там, доносить куда следует, то есть, собственного говоря, ей, губернаторше. На вопрос одного близкого ей человека: «для чего же сажают к Сперанскому будочников?» она отвечала: «Пускай господин временщик при виде караульных солдат поймет конец своей роли». Она не ограничилась и этим; по каким побуждениям действовала она, сказать трудно, но ей пришла мысль предать мнимого врага отчизны даже публичному поруганию. Поэтому слуги губернаторские, раздавая мальчишкам лакомства, научали их гоняться за Сперанским по городу и кричать: «Изменник! Изменник!». К стыду, нельзя умолчать, что между этими мальчишками отличались воспитанники гимназии. Нашелся еще оскорбитель даже из взрослых. Некто Воронин, выгнанный из службы чиновников, нередко являлся пьяный пред домом, занимаемым Сперанским, и распевал во все горло псалом, напоминающий положение изгнанника. Когда Сперанский сначала по приезде сделал визиты старшим лицам в городе, никто не отдал ему визита, даже архиерей Иустин, опасаясь прогневить губернаторшу. Только три лица из среднего класса: хозяин первой его квартиры, Н.Л. Попов, соликамский игумен Иннокентий и Д.Е. Смышляев, отнеслись к Сперанскоу почтительно и дружески, и заслужил навсегда его приязнь. Когда соликаского игумена, проживавшего в Перми по званию члена консистории, предостерегали, что он может повредить себе своими отношениями к Сперанскому, то он отвечал: «Мне, монаху, что за дело до политики! Я вижу внимание к себе Михаила Михайловича и обязанности христианина считаю воздавать ему за честь честью». Смышляев же, тогда еще не очень богатый человек, ссудил Сперанского безо всяких залогов весьма значительной по тогдашнему времени суммой в 5,000; этого пособия Сперанский не забывал до самой смерти. Несколько времени спустя некоторые из чиновников решились, однако, предостеречь губернатора, что он может подвергнуться ответственности за действия своей супруги, и посоветовали ему, по крайней мере, спросить у кого следовало, как должно разуметь личные права состоящего под строгим присмотром Сперанского. На представление губернатора министр полиции Балашев отвечал довольно лаконически: «разуметь сосланного государственного секретаря, как тайного советника». Такой ответ смутил все пермские власти. Мгновенно исчезли будочники и прекратились посещения городничего и частных приставов. Губернатор спохватился, какой сделал промах по влиянию своей супруги, и вздумал загладить свою вину, но не прямым извинением пред оскорбленным, а хитрою уловкой. Дождавшись первого высокоторжественного праздника, он со всеми старшими чиновниками в полной форме явился к Сперанскому с поздравлением. «Михаил Михайлович, - говорит очевидец Б…, - принял нас очень просто; он сидел за письменным столом в шлафроке[1]. На поздравление наше он ответил, едва поднявшись со стула, легким наклоном головы. Чувство стыда смешалось в нас с чувством страха». При отъезде Сперанского на проводы собрался весь город. Соликамскому игумену Иннокентию он сказал, что никогда не забудет его благородного образа действий; впоследствии Иннокентия перевели во Псков, и наконец он был архиепископом на Волыни[2].

Прядильщиков Ф.А.

Пермские епархиальные ведомости. 1881. 03 июня. № 22. С. 253-254.



[1] «Шла́фрок или шла́фор м., нем. халат, спальная одежа» [18;639].

[2] «Волынская губерния, адм-терр. единица на западе Рос. империи и СССР» [8;678].

вернуться в каталог