Дом Пастернака. СТРАНИЦЫ пермской периодики к.19.- н.20 в.
Пишите, звоните


Фонд «Юрятин».
614990, г. Пермь,

ул. Букирева, 15, каб. 11

Тел.: +7 (342) 239-66-21


Дом Пастернака

(филиал Пермского краевого музея)

Пермский край,

пос. Всеволодо-Вильва,

ул. Свободы, 47.

Тел.: (34 274) 6-35-08.

Андрей Николаевич Ожиганов, 

заведующий филиалом музея —

Домом Пастернака:

+7 922 32 81 081 


Как добраться, где остановиться


По вопросам размещения

в гостинице в пос. Карьер-Известняк

(2 км от Всеволодо-Вильвы)

звоните: +7 912 987 06 55

(Руслан Волик)



По вопросам организации экскурсий

из Перми обращайтесь по телефонам:

+7 902 83 600 37 (Елена)

+7 902 83 999 86 (Иван)

e-mail


По вопросам организации экскурсий

по Дому Пастернака во Всеволодо-Вильве

обращайтесь по телефону:

+7 922 35 66 257

(Татьяна Ивановна Пастаногова,

научный сотрудник музейного комплекса)



Дом Пастернака

на facebook 


You need to upgrade your Flash Player This is replaced by the Flash content. Place your alternate content here and users without the Flash plugin or with Javascript turned off will see this.

СТРАНИЦЫ пермской периодики к.19.- н.20 в.


Геммельман С. С «девятой пятницы» (В Соликамск) // ПГВ. 15 июня 1906 г.


Сегодня деревня «зарабатывала». Старики, бабы, девки и мальчишки ― все высыпали с утра на берег Камы и приготовили все наличные лодки для перевозки богомольцев, идущих из города. Мужиков не видать ― они отправились в Соликамск на праздник. Там сегодня торжество, ― так называемая, «девятая пятница», крестный ход и ярмарка.

Жителям прибрежных деревень довольно порядочно перепадает в эти дни от богомольцев за перевоз через Каму.

Только вчера пришли тысячи народу из далеких деревень, иногда за 60 и больше верст. Сегодня этот народ двинется обратно, ― сперва дальние, а потом те, которые живут ближе. Мужики же из соседних деревень придут поздно, в совершенно праздничном настроении, а может быть даже останутся ночевать в городе или где-нибудь в лесу по дороге.

С горы, на которой расположилась деревня, открывается чудный вид. Вдали на темном фоне леса виднеется Соликамск с высокими белыми колокольнями, сгруппировавшимися почти все в одном месте. Вправо дымятся заводы Усть-Усолки, а слева виднеются солеварни Боровой. На низменном луговом берегу, по чуть заметной, вьющейся среди зеленеющих лугов, дорожке идут целые толпы возвращающихся из города богомольцев. Яркие платья баб, цветные ситцевые рубахи мужиков красиво выделяются на зеленом фоне травы.

Сегодня будничные домотканые синие зипуны сменены праздничными нарядами. Около берега Камы идет настоящий бой и стоит такой визг и крик, что его, вероятно, можно слышать версты за три. Это перевозчицы «уловляют» пассажиров. Каждая тащит в свою лодку, так что дело доходит чуть не до драки. Степенному «десятнику», поставленному «для порядка», при всем старании ничего не удается сделать с бабами и мальчишками. Однако, конкуренции не существует: с установленной таксы в 2 копейки уступок не полагается.

Особенно ретиво и успешно зазывал богомольцев белоголовый Сенька, «робивший» вместе с седым дедом на огромной рыбацкой лодке. Дед сидел на веслах и молча ожидал, пока шустрый Сенька метался по берегу и с бою хватал пассажиров.

― Сенька, поганец, не твой черед! Куда лезешь? ― надрывалась баба, стараясь дать «поганцу по загривку», но Сенька ловко вывертывался по дороге выхватывал у старухи богомолки котомку и торжественно тащил к себе в лодку.

― Куда ты, озорной? Отдай? ― кипятилась та.

― Ты, тетенька, не сумлевайся, ― ты иди за мной, я тебя подвезу.

― Да не одна я. Старик от, в другую лодку сел.

― Ничего, тетка, знай садись. Где старик-то, я и его приволоку.

И Сенька, несмотря на энергичные протесты и ругань, тащил из чужой лодки старика.

«Дальние» в большинстве шли трезвые, но к вечеру, когда стали переправляться жители окрестных деревень, по глади реки понеслось нестройное, пьяное пение.

Народ потянулся реже и перевозчики на досуге переругивались и считали барыши.

― Тетка Дарья, много ль заробила!

― Сорок копеек.

― Мало. Лодка у тебя больно мала.

― Чойно! Четыре человека посадишь, а больше-то и не лезет.

― Чай, дед Левонтий с Семкой дивно заробили!

― Круг пяти цалковых, сказывают.

― Ишь ты! Надо ему, паршивцу, ужо уши надрать.

― Шустрый мальчонка. Я ему давесь дал раза, так и не оглянулся.

Я пробовал спрашивать у богомольцев, что собственно празднуется в «девятую пятницу», и, конечно, получил довольно неясные ответы. Большинство отвечало:

― А кто ж его знает.

Или:

― Старики, значит, так установили.

― Почему установили-то?

― Зарок, видно, даден был.

Только один старик оказался более сведущим:

― Богатырь был такой, Пугачем звали.

― Ну?

― Так, значит, около городу черепков видимо невидимо нашли.

― Каких черепков?

― Человечьих костей, значит.

― Ну? Так праздник-то почему же?

― Пугач, значит. Богатырь.

Дальше «Пугача» и «черепков» старик ничего не мог мне объяснить.

Люди идут за десятки верст, идут тысячами к «девятой пятнице» с ее крестным ходом и ярмаркой и никто из них даже не знает, что празднует Соликамск в этот день.

вернуться в каталог