Дом Пастернака. СТРАНИЦЫ пермской периодики к.19.- н.20 в.
Пишите, звоните


Фонд «Юрятин».
614990, г. Пермь,

ул. Букирева, 15, каб. 11

Тел.: +7 (342) 239-66-21


Дом Пастернака

(филиал Пермского краевого музея)

Пермский край,

пос. Всеволодо-Вильва,

ул. Свободы, 47.

Тел.: (34 274) 6-35-08.

Андрей Николаевич Ожиганов, 

заведующий филиалом музея —

Домом Пастернака:

+7 922 32 81 081 


Как добраться, где остановиться


По вопросам размещения

в гостинице в пос. Карьер-Известняк

(2 км от Всеволодо-Вильвы)

звоните: +7 912 987 06 55

(Руслан Волик)



По вопросам организации экскурсий

из Перми обращайтесь по телефонам:

+7 902 83 600 37 (Елена)

+7 902 83 999 86 (Иван)

e-mail


По вопросам организации экскурсий

по Дому Пастернака во Всеволодо-Вильве

обращайтесь по телефону:

+7 922 35 66 257

(Татьяна Ивановна Пастаногова,

научный сотрудник музейного комплекса)



Дом Пастернака

на facebook 


You need to upgrade your Flash Player This is replaced by the Flash content. Place your alternate content here and users without the Flash plugin or with Javascript turned off will see this.

СТРАНИЦЫ пермской периодики к.19.- н.20 в.


Мейер Ф. До Тулпана (из путевых набросков) // ПГВ. 2 августа 1898 г.


В середине зимы 1896-1897 года было освящение храма, выстроенного при материальном участии чердынского земства в небольшой раскольничьей деревушке Тулпан. Я воспользовался этим случаем и отправился взглянуть на северный край чердынского уезда. Из Чердыни я выехал часа в четыре пополудни, когда уже почти совсем стемнело; в воздухе было тепло; валил крупными хлопьями снег. Часов около десяти вечера я был уже в Ныробе, остановившись ночевать в церковной гостинице. Из богомольцев был только один молодой парень, из мастеровых, довольно франтовато одетый. В небольшом номере, где я поместился, стоял выкрашенный красною краскою диван, по которому, вероятно, почуяв меня, бегали клопики. На одном из столов лежал песенник, на первой странице чьей-то рукой была сделана надпись: «считал сей песенник, хорош, ей, ей! Но хозяйка же мне всего милей»! Немного ниже: «лети мой вздох туда, где примут без труда»! Через полчаса немолодая особа, с жеманством на городской пошиб, дочь просфорни, заведующей гостиницей, внесла чайный прибор и самовар. Утром я проснулся рано. Благовестили к утренней.

- Ты что это сидишь? Ступай в церковь, вишь к заутренней звонят! - слышится голос просфорни.

- Да, пойду я тебе на голодное брюхо молиться! Ты вот самоварик согрей, я чайку попью, да закушу, тогда и пойду!

Я вышел умыться. Богомолец-эпикуреец в лице вчерашнего молодого парня сидел за столом и пил чай с кренделями.

В селе Ныроб в настоящее время считается до 800 жителей обоего пола. Две каменные церкви, с одной общей колокольней, построенной отдельно от них. Одна из церквей выстроена в начале прошлого столетия, прекрасной, изящной архитектуры. Предание гласит что эта церковь строилась откуда-то внезапно пришедшими мастерами и также внезапно исчезнувшими по окончании работ, что они строили днем, то ночью уходило в землю; в последний день по окончании постройки вся церковь появилась из земли. Надо полагать, что церковь построена пленными шведами. В купол церкви несколько раз ударила молния и все в одно и тоже место: в глаз нарисованному там сатане; наконец, по распоряжению архиерея, не стали чинить место удара молнии, тогда она ударила несколько выше глаза. Среди икон старинного письма, обращает на себя внимание изображение св.Христофора с собачьей головой, у промышляющих охотой в большом почете; ему, как покровителю охоты, служат молебны. В Ныроб стекается большое количество богомольцев, до четырех и более тысяч в год, особенно во время великого поста. Богомольцев влечет сюда явленная икона Святителя и Чудотворца Николая и воспоминание о мученической жизни сосланного сюда царем Бориса Годунова боярина Михаила Никитича Романова – родного дяди царя и Великого Князя Михаила Федоровича и родного брата Святейшего патриарха Филарета Никитича. Михаил Никитич томился здесь целый год в земляной яме, нарочно вырытой для него; наконец, здоровье его не вынесло (по преданию он был богатырь, обладал громадною силой) и он умер в этой тесной, темной, холодной, сырой тюрьме. В настоящее время на этом месте выстроена каменная часовня со входом в подземелье; редкий богомолец, спустившись туда, не захватит горсти земли, веря в целебность ее. В церкви находятся тяжелые цепи, которыми был окован Михаил Никитич; в цепях этих многие из богомольцев молятся во время церковной службы.

Из Ныроба выехал в сумерки. Ночь была теплая лунная. От деревни Подбобыки свернуть на р. Колву, по которой идет дорога вплоть до Тулпана, изредка только, где Колва делает большие извилины, приходилось выезжать на берег и делать «прямицу» до следующего берега. Берег Колвы от Ныроба до Тулпана не особенно высок, покрыт лесом; на этом протяжении только три высоких камня: Ветлан, Дивей и Боец, и пещера, недалеко от камня Ветлан. Сношение с Печерой зимой по этой же дороге; осенью, покуда Колва не замерзнет, по крайне неудобной для проезда дороге, проложенной между дер. р. Колвы.

Приезжаю в дер. Кикус, застаю на земской станции шум, гам; содержатель станции Трофим дерется со своей женой; тут же взрослые сын и дочь, все пьяные. Трофим – мужик зажиточный, но сильно пьет. Жена его баба сварливая. Сын хотя женат, но жена по сварливости матери мужа живет отдельно, в другом доме. Когда Трофим доберется до Ныроба, что случается не особенно часто, так как редко кто проезжает здесь, - то обыкновенно запьет дня на два, на три, оставляя лошадей на произвол; заботу о них на то время принимают на себя ныробские ямщики. При получении в Чердыни за гоньбу денег в земской управе, Трофима сопровождает жена, опасаясь, чтобы он не пропил деньги. Трофим, получая деньги в присутственной комнате управы, - жена его в это время находится в прихожей, - обыкновенно прячет в карман или за сапог некоторую часть из полученных денег, другую же торжественно выносит и отдает жене. Оба остаются довольны и идут вспрыснуть получку.

- Как же ты допускаешь такое безобразие на земской станции? Я напишу жалобу, и тебя управа оштрафует! - заявляю я Трофиму.

- Да, пиши! Куда не шло, рублевку пожертвую на «штрах»! С полевым нашим удовольствием! - тяжело переводя дыхание от драки, возражает Трофим.

- Скоро ли запрягут? Спрашиваю я через час.

- Сейчас!

- Кто повезет?

- Моя девка!

- Какая девка! Что ж ты сам или сын?

- Сын!...вишь пьянь, девки лучше, у нас «завсегда» девки возят, да она тебя еще лучше откатит; а чтобы ей одной не было скучно, она возьмет «фалетором» другую!...А там, слышь, капитан-исправник идет, я его уже повезу сам…нельзя, оно ведь, о!!...начальство!...строгое!...

Одевается везти меня и дочь Трофима с подругою; дочь Трофима садится на козла, подруга ее на переднюю лошадь. В чердынском уезде, по случаю глубоких снегов, заменяя упряжу «гусем»: запрягаются одна лошадь за другою, первая в оглобли, вторая же и третья впереди. Девки везут быстро, вскачь; нисколько не стесняясь, ругаются, как ямщики, сыплют отборными словечками и угощают друг друга двусмысленными шуточками.

Нравы в деревнях по Колве, начиная с Кикуса, особенно в раскольниках, весьма слабоваты. Мне рассказывал один из молодых земских врачей, что когда он в первый раз пробежал по деревням северной части уезда, то ему положительно не было прохода от прекрасного пола.

Молодых фельдшеров врач обыкновенно избегал посылать в командировку на этот край, они возвращались отсюда как тени.

В Корепине садится на козла молодой парень. Село расположено на горе, дорога идет к Колве между каких-то огородов, обрывов. Мчимся под гору. Ободранная повозка с низким верхом раскатывается из стороны в сторону.

- Да, ты потише, выронишь!

- Чеинно!

- Тебе говорят, сдерживай лошадей!

- Какинно??

«Чеинно» и «какинно» любимые слова чердынцев, иногда они выражают утвердительный ответ, в другой раз отрицательный, смотря потому, как сказано и при каких условиях.

Мчимся еще быстрее; наконец, спуск миновали, едем по Колве, я вздохнул облегченным сердцем.

В Гадье является моим ямщиком, коренастый, среднего роста, флегматичный субъект. Только-то спустились из деревни на Колву, как передняя лошадь стала вилять и возить по реке то вправо, то влево.

- Что это у тебя лошадь, необъезженная что ли?

- Чеинно!!

- Да ты только отвечай! В первый раз запряг что ли?

- Какинно!... - помолчав немного добавляет: - Нрав у нее такой, она завсегда так повиляет, повиляет да перестанет, обойдется потом побежит ладком!

Лошадь все продолжала вилять, по бокам дороги были полыньи. Я, не желая искупаться или утонуть, велел отпрячь переднюю лошадь и привязать ее сзади кошевки.

- Чеинно!!... И так доедем! - флегматически заявляет ямщик, продолжая ехать.

Когда я употребил более энергичное слово, ямщик нехотя распряг и привязал лошадь к задку кошевки. Не проехали и с полверсты, как я начал проваливаться и местами получать толчки снизу; наконец, всем своим туловищем стал бороздить дорогу.

- Стой! - кричу я.

- Ты что это «курицын сын» запрягаешь такую кошевку! А?

- Чеинно!!...Вишь ты «тресья» какая! Разъехалась! Я думал не разъедется. Тьфу!! Ведь ты «стреклятая»! Чтоб тебя в душу, чтоб тебя ни дна, ни покрышки! - философствовал ямщик, обходя кошевку и тыкая ее кнутовищем; при этом зачем-то ударил в морду привязанную к задку кошевки лошадь.

Пришлось вернуться обратно и переменить экипаж. Нужно иметь крепкое здоровье и крепкие нервы, чтобы ездить по Чердынскому уезду.

В Петрецово я приехал часа в четыре утра, на станции застал спящим на полу земского начальника. Ни кровати, ни скамейки, чтобы лечь, и я тоже улегся на пол; от выходных дверей неслась струя холодного воздуха. На свету приехал исправник, и мы, напившись наскоро чаю, отправились в Тулпан, и чтобы не опоздать к обеду, быстро неслись в трех экипажах. На встречу нам, в небольшой кошевке, попалась старуха, она далеко от дороги свернула в снег, и, стоя в кошевке, творила крестное знамение, губы ее шевелились, что-то шепча. По всей вероятности, это была какая-нибудь заядлая раскольница убежавшая от торжества освещения храма, а нас принимающая за посланников антихриста или за дьявольское наваждение.

Тулпан был оживлен. Многие приезжали к освящению храма из дальних мест. Церковь была полна молящихся, из числа которых было несколько раскольников. Торжественность обстановки освящения храма производила на них видимо впечатление, и они с любопытством следили за совершением богослужения. Церковь небольшая деревянная, светлая; внутренний и наружный вид ее производит приятное впечатление. При церкви двухэтажный церковный дом, тоже деревянный; в верхнем этаже помещение священника, в нижнем псаломщика и школы. Вечером приехавший из Перми миссионер беседовал с раскольниками. Церковь и дом были иллюминированы, на что, как на невиданное зрелище, собралась смотреть чуть ли не вся деревня.

Священник-миссионер о. Гавриила, он уже заведовал не первый год, раньше заведовал походной церковью, устроенной в дер. Петрецово; но миссионерская проповедь о. Гавриила подвигается туго, обращенных из раскола в православную веру. В школу, где о. Гавриил учительствует, раскольники своих детей не посылают; учатся в ней человека двое-трое из детей приезжих сюда чинов лесной страны.

вернуться в каталог