Дом Пастернака. СТРАНИЦЫ пермской периодики к.19.- н.20 в.
Пишите, звоните


Фонд «Юрятин».
614990, г. Пермь,

ул. Букирева, 15, каб. 11

Тел.: +7 (342) 239-66-21


Дом Пастернака

(филиал Пермского краевого музея)

Пермский край,

пос. Всеволодо-Вильва,

ул. Свободы, 47.

Тел.: (34 274) 6-35-08.

Андрей Николаевич Ожиганов, 

заведующий филиалом музея —

Домом Пастернака:

+7 922 32 81 081 


Как добраться, где остановиться


По вопросам размещения

в гостинице в пос. Карьер-Известняк

(2 км от Всеволодо-Вильвы)

звоните: +7 912 987 06 55

(Руслан Волик)



По вопросам организации экскурсий

из Перми обращайтесь по телефонам:

+7 902 83 600 37 (Елена)

+7 902 83 999 86 (Иван)

e-mail


По вопросам организации экскурсий

по Дому Пастернака во Всеволодо-Вильве

обращайтесь по телефону:

+7 922 35 66 257

(Татьяна Ивановна Пастаногова,

научный сотрудник музейного комплекса)



Дом Пастернака

на facebook 


You need to upgrade your Flash Player This is replaced by the Flash content. Place your alternate content here and users without the Flash plugin or with Javascript turned off will see this.

СТРАНИЦЫ пермской периодики к.19.- н.20 в.


Деев С. Из поездки на Урал. (наброски карандашом) // ПГВ. 26 ноябрь 1896 г.


В ноябре месяце мне пришлось совершить поездку в северную часть Урала, по такому маршруту, которым обыкновенно не пользуются при необходимости попасть в намеченную мною местность. Так, мне предстояло проехать в Кутимский завод не обыкновенным путем чрез Чердынь, а чрез село Всеволодоблагодатское и там перерезать Урал. Из Кутимскаго же завода нужно было про­ехать не трактом в Чердынь, а по реке Вишере.

Собрав все необходимые сведения и изучив детально карты местностей, по которым нам надлежало проехать мы — я и мой спутник г. В. — выехали из Перми, не уверенные в возможности выполнения намеченного маршрута, так как нас уверяли, что мы выбрали неблагоприятное время для поездки; что зимними путем попасть на Кутим невозможно; что для этого существует только летняя пешая дорога. Хотя у нас и закрадывалась под влиянием этих рассказов не­которым сомнения, но мы, решив во чтобы то ни стало поставить на своем, поехали веря полученным с Урала сведениям и рискуя в крайнем случае вернуться только обратно в Пермь.

Из Перми мы выехали по железной дороге до станции Кушвы при самой отвратительной погоде: была настоящая сибирская «пурга» в то время, когда поездку вашу возможно было совершить только при малом снеге. А снег валил себе всю ночь по протяженно всего пути и на каждой станции; мы с сокрушением сердца замечали горы снегу, наметенным «пургой». В Кушве, пересев из вагона в повозку, мы поехали дальше по на­правлению в Верхотурью, преследуемые тем же светом. К счастью, снег вскоре прекратился, но дороги были так занесены, что мы ехали очень медленно. От Верхотурья мы поехали в с. Всеволодоблагодатск, находящееся в 325 верст, к северу от Кушвы.

По мере при6лижения в Богословскому заводу, погода улучшилась и по дорогам становилось менее снегу, что восстановило наши надежды на возможность проезда.

От самой Кушвы дорога идет все лесом, конца которому не предвидится. Куда ни кинуть глазом — все: лес, лес и лес. Местами, большею частью около селений, где лес вырублен большими площадями, открывается панорама цепи мелких гор, раскинувшихся по всему горизонту. Здесь замечается странное явление, вводящее человека незнакомого с местностью в обман: горизонт очень часто бывает покрыт тучами, которые имеют форму гор, и кажется, будто горы тянутся на бесконечное пространство и вдали слабо вырисовываются туманными силуэтами, представляя роскошную картину с поразительной перспективой, существование которой можно объяснить, не зная истинной причины, чистотой в прозрачностью воздуха.

Проехав даже незначительную часть Урала, невольно приходишь к томувыводу, что очень много еще богатств находится в недрах Урала, которые только ждут еще своей очереди. Богатства Урала разнородны. Урал — это неиссякаемая сокровищница металла. Урал усеян леса­ми, которые полны дикими животными. Там находятся в изобилии: дичь, пушные звери, лоси, олени и мн. др. Несмотря на то, что Урал эксплуатируется уже много лет, на нем есть такие девственные места, которые, раскинувшись на сотни верст, не видал у себя человека.

В Верхотурье много говорить теперь о постройке близ города нового чугуноплавильного завода и проведении железной дороги от Верхотурья до Кушвы, что, можно быть вполне уверенными, сказочно быстро поднимет благосостояние этого района.

Стара истина, что устройство улучшенных путей сообщения есть верный рычаг для подъема экономического благосостояния края. На самом деле, пути сообщения, которыми пользуются здешние заводы, заставляют поражаться той стран­ностью, что в одном из главных заводско-промышленных центров России приходится пользоваться самым примитивным и самым невыгодным способом передвижения — лошадьми, на которых при самых благоприятных обстоятельствах возможно приехать, в общей сложности, не более 8 — 10 верст в час, а для перевозки кладей еще меньше: 3—4 вер­сты в час.

Нужду в железных дорогах ощущают все и отсутствие ее тяжелым бременем ложится на владельцев — заводчиков и приискателей, которые много теряют как на ввоз продуктов, так и на вывоз добытого материала.

От Богословска пошла проселочная дорога до Петропавловска и раньше до Всеволодоблагодатска дорога, вследствие болотистого места, по которому она проходить, устлана стланью. До Петропавловска дорога еще терпима, благодаря ширине и большому проезду по ней остальные сорок верст до Всеволодоблагодатска проходят по самой адской дороге; но теперь эта дорога, при переходе имения к новому владельцу Д. М. Полежаеву, усиленно ремонтируется в расширяется. Вся дорога так усыпана пнями, что сани ежеминутно наскакивают на них щедро награждая нас подзатыльниками. Все время Дорога тянется узкой лентой, — ехать можно только в распряжку, — исключительно густым лесом, извиваясь змейкой в крутых поворотах, ежеминутно теряясь из виду.

Во Всеволодоблагодатск мы приехали в ночь со среды на четверг. Здесь нам предстояло переговорить с проводниками, долженствовавшими сопровождать нас на Кутим.

С. Всеволодоблагодатск находится в 12—13 верстах от Денежкииа Камня, который из окна нашей квартиры виден как на ладони, рельефно выделяясь на голубом фоне неба. Он так велик и высок, что не смотря на расстояние, в каком он находится от нас, нам кажется, что он не более как в версте. Все же он не всегда бывает виден. Очень часто он заволакивается туманом, сливаясь с общим фоном неба так, что вы, взглянув по направленно к нему, никогда не скажете, что там находится какая-либо высокая гора. Туман, застилающий часто вершину горы, а иногда совершенно скрывающей его с глаз, служит местным жителям барометром: по густоте и распространенности тумана они определяют ожидаемую погоду. К северу от Денежкина Камня тянутся Журавлевские горы, тоже поражающие своей величиной, что, как и в Денежкином Камне, скрадывается далью.

Местный старожил рассказывал нам, как он поднимался на Денежкин Ка­мень. По его словам на Денежкин Ка­мень были совершены только два подъема. Первый — в 1851 году, совершенный, как он называет, Регулием; второй — в 1871 году профессором Сорокиным. Вторым восхождением руководил рассказчик. Все путешествия на гору, до вершины которой от подошвы считают 3 версты 300 саж., заняло у них 3 дня. На самой вершине, где, как он передавал, хранится берестяная трубка с вложенной в нее бумагой, на которой сделаны по­сетителями надписи, можно было пробыть лишь несколько часов, так как начи­нался туман, который бывает там так густ, что на полшага ничего не видно. Спускаться им пришлось всем в ряд, ибо в противном случае, задетая нечаянно ногой каменная глыба могла убить передних. Туман все-таки же застиг их в им пришлось спускаться держа друг друга за руки и одежда у них оказалась совершенно промокшей.

Многие из местных жителей занимаются охотой; по местному выражению ходят лесовать. Уходят они на несколько дней, захватят с собою все необходимые принадлежности. Ночуют они так же в лесу, причем устраивают особого рода костер. Срубается два сухих дерева в 1 – 1,5 саж. длины; одно из них кладется горизонтально на землю, другое нащепливается с одной стороны и нащепленным местом прикрепляется параллельно нижнему так, чтобы между ними остался промежуток в несколько вершков, и нащепленная сторона зажигается.

Около этого костра, вдоль бревен они ложатся спать. По рассказам, около такого костра так тепло, что охотники спят раздевшись даже.

Для того, чтобы не заблудиться в лесах, которые тянутся на сотни верст, нужно быть очень наблюдательным и обладать богатой памятью. Охотник идет на новые места, уходит на десятки верст в глубь леса и всегда возвращается обратно по пройденной дороге. Для этого ему приходится замечать каждый, встречающийся на пути, предмет, что очень трудно еще потому, что леса все одинаковы и пейзажи на сотни верст однообразны. Только человек, с детства выросший в лесу, может до таких мелочей изучить природу, чтобы отличать одно место от другого. Охотники обращают главное внимание на овраги и ручьи. Хорошим компасом им служат ели, южная сторона которых более пригреваемая солнцем, темнее других; так же и вершины высоких сосен всегда наклонены на восток.

Очень часто бывает, что люди, отправившиеся в лес, бесследно пропадают и розыски ни к чему не приводят. Отощал, говорят, или с зверьем встретился.

Насколько опытным нужно быть, чтобы уметь ориентироваться в лесу, доказывают следующие случаи, имевшие здесь место несколько лет тому назад. Местный заводский слесарь, хорошо знакомый с местностью, отправился ловить рыбу на озеро, находящееся в трех верстах от завода, и исчез; в поиске, на который было снаряжено 50 человек, оказались тщетными.

Также местный старатель, тоже знавший местность, отправился по направлению к Кутиму шуровать, но чтобы не заблудиться, старался держаться большого лога, ведущего от селения. Пройдя некоторое время, он отошел на несколько шагов в сторону и, зайдя в чашу леса, потерял направление, по которому пришел, что очень часто случается, с каждым человеком, попадающим в глухой лес. Тогда он принялся искать потерянный им лог. После двадцати дней тщетного шатания по лесу, когда у него истощились все припасы, он набрел на пустую гульскую юрту, в которой он нашел только птичьи крылья и лоскутья кожи. Он и этому обрадовался. Нарубив кости от крыльев, он выварил их в воде и это некоторое время служило ему пищей. Когда же он съел уже все крылья, он набрал кожаные лоскутья и направился на поиски лога, по которому он смог бы пройти домой. На сороковой день, он услышал лай собаки, по направлению к которому и поплелся истощенный голодом. Вскоре он увидел собаку, которая, заметив его, кинулась бежать от него, но он, собрав последние силы, старался не отставать от собаки. Бледный, худой, обросший волосами, он был так страшен, что и вогул, вышедший на лай собаки, испугался его и убежал. Он потом сам удивлялся, откуда у него взялась такая сила, что он догнал вогула, который, узнав старателя, накормил его и увез на место жительства. После этого путешествия старатель начал страдать легким умственным помешательством.

В четверг, утром, мы послали за одним из проводников узнать о дороге. Оказывается, что теперь по этой дороге можно проехать только на оленях, которых можно достать у вогулов, поселившихся в это время двумя юртами, в сорока верстах от Всеволодоблагодатска, решили послать проводника за оленями, а сами воспользоваться свободным временем для отдыха и приготовления к дальнему пути.

В пятницу, утром, наш проводник, Вилисов, отправился на лыжах к вогулам. Второго проводника, Лопатина, на данной время не было дома: он лесовал. Через несколько дней он вернулся и, предупрежденный нами, тот час же пришел к нам. Мы с любопытством начали расспрашивать его, зная его за горячего охотника. Охота, вообще, дает им мало заработка, благодаря низким ценам, существующим там на пушной товар и дичь. Например, в данном случае Лопатин проходит 4 дня и результатом этой охоты была пара рябчиков, по местным ценам стоящая 25 – 30 коп. Это – заработок 4 дней, проведенный на морозе, в лесу, при питании одним сухим хлебом, которого все же не хватило на все время, в следствии чего в последние сутки он возвращался домой голодным. Между тем теперь в том имении производятся работы, требующие многих рабочих рук, и Лопатин, как здоровый, сильный работник, мог бы при более легкой работе иметь больший заработок, но у охотника вырабатывается уже особая натура: он не может жить спокойно на одном месте, его влечет в лесную тишину, где он чувствует себя свободным властелином.

Дорога от Всеволодоблагодатска до Кутамскаго завода проходит по самым глухим, неизведанным местам, и на протяжении всего пути на десятки верст, а местами и на сотни, совершенно нет заселенных мест. Движение по этой дороге очень редко. Проходят по ней всего несколько раз в год и тянется она по рассказам одних 90 верст, а по словам других 120 верст. Пользуются этой дорогой, под руководством одного из местных проводников, исключительно только партии рабочих, переходящих с завода на завод на поиски работы. Это единственный кратчайший путь между Кутимским заводом Богословским округом.

Здесь циркулирует много рассказов о заблудившихся по этой дороге людях, рискнувших идти без проводника.

Проходила как-то из Кутима партия рабочих и дорогой заблудилась. Припасы у них истощились и им пришлось уже питаться ягодами и кореньями. Несколько раз они обессиленные ложились на землю и ждали смерти, но смерть не приходила, а от суточного лежания силы восстановлялись и они снова поднимались на поиски дороги, пока опять сила не покидала их. Два молодых здоровых парня, как более сильные из всей партии, опередили товарищей и вскоре, попав на дорогу, пришли во Всеволодобогородск, где заводоуправление, узнав о заблудившихся, распорядилось давать каждые четверть часа свистки, благодаря которым партия выбралась на дорогу. Как оказалось, они несколько дней кружили в лесу в двух верстах от завода.

Село Всеволодоблагодатск, бывший завод, состоит всего из 2 – 3 десятков домов, из которых почти половина пустуют, оставленные обладателями их, разошедшимися по работам. Тем не менее там существует школа, основанная по инициативе местного священника, субсидируемая владельцем. В ней обучается свыше двадцати человек детей обоего пола.

Скука, без сомнения, в этом селе невыразимая, еще больше она усиливается длинными вечерами, которые начинаются там в 2,5 – 3 часа дня, но, благодаря нашему квартиро-хозяину, очень хорошему рассказчику мы проводили длинные вечера, слушая его рассказы или за самоваром, или усевшись вокруг железной печи, дни и ночи отапливавшей нашу квартиру, которая, несмотря на это, во всех углах представляла разные полюсы, что отчасти было удобно тем, что все в одной комнате находили любимую каждым температуру.

Пока придет Виллисов, мы задумали съездить на Екатерининский прииск, отстоящий от села Всеволоблагодатска в 30 верстах, и выбрали для этого воскресный день, но ямщик наш, по случаю праздника, так напился, что волей-неволей пришлось ждать, пока он выспится, и отложить поездку. В понедельник, утром, мы уехали на прииск в ясный морозный день. всю дорогу ямщик находился в самом неприятном настроении, выражая это глухими оханьями и сердитыми отплевываниями в сторону. Выбрав удобный момент, когда нужно было поправить упряжь у лошадей, он, отвернувшись в сторону, пробормотал:

- Не говорите в конторе-то, что пьян был.

Когда ему обещали промолчать, он оживился и, весело подгоняя лошадей, выражал свое удивление по поводу того, что так опьянел вчера.

- Право дело: только полторы чашки всего выпил. Эк, ведь оно!..

Долго он еще не мог примириться с таким малодушием с своей стороны.

Екатериниский прииск состоит из нескольких селений: старая Екатерининка и Лангур. Лангур представляет из себя небольшое селение, сплошь состоящее из новеньких, чистеньких домиков, в центре которых стоит недавно выстроенный, красивый городской дом, кругом обнесенный решеткой. На Екатерининском прииске, который недавно только перешел упомянутому выше владельцу, г. Полежаеву, идут еще только подготовительные работы, обещающие в будущем создать крупное предприятие, которое удовлетворит сильную нужду местного населения в работе. До этого времени имение, принадлежа прежнему владельцу, не эксплуатировалось, благодаря чему население сильно страдало от безработицы, которая давала себя знать еще тем, что все жизненные припасы здесь стоят очень дорого, так: ржаная мука стоит 1 р. 20 коп. – 1 р. 30 коп. пуд; в следствие такой дороговизны муки, обыватели пеки хлеб пополам с картофельной мукой, что вызывало у них различные желудочные заболевания, главным образом, катар желудка – болезнь, принявшая чуть ли не эпидемический характер. Теперь же, с развитием эксплуатации имения, население, кроме получения работы, пользуется правом покупать хлеб у владельческого склада, который, закупает его большими партиями, имеет возможность продать ржаную муку по ценам, почти вдвое дешевле существующих у местных лавочников, а именно - 70 коп. пуд.

Кроме того, владелец, задаваясь широкими задачами, питает, по-видимому, большие надежды на развитие предприятия и обставляет проект всем необходимым. Выстроена роскошная больница и имеется весь врачебный персонал, как то: врач, фельдшер и сиделка. Вообще владелец, как видно, стремится сделать всевозможные улучшения для участи рабочих, но многое зависит, конечно, от управляющих, которые очень часто из своих личных видов идут в разрез с начертаниями хозяев.

Посмотрев весь прииск, мы собрались ехать во Всеволодоблагодатск, когда уже совершенно стемнело.

Говорят: «Беда беду накликает». Эта поговорка, как нельзя лучше оправдалась на нашем злополучном ямщике, которого всю дорогу преследовала злая судьба. Не успели мы отъехать и четверти версты от прииска, как он ухитрился нас вывалить и так искусно и неожиданно, что мы, взмахнув беспомощно руками в воздухе, глубоко шлепнулись в рыхлый снег. Побарахтавшись в снегу и проделав всевозможные эквилибристические приемы, которым позавидовал бы любой акробат, мы, после нескольких усилий, напоминавших собой известную ворону, про которую рассказывают, как она клюв завязила: «клюв вытащила – хвост завяз, хвост вытащила – клюв завяз».., - и так мы, после таких вороньих усилий, попали, наконец, на твердую почву и собрав свои пожитки, рассыпанные по дороге, уселись в кошову и приказали ямщику ехать. Но не тут-то было. Оказалась сломана оглобля, за которой пришлось командировать ямщика обратно в Екатерининку, а самим сидеть среди дороги и в ожидании ямщика, предаться размышлениям о красоте и прелести зимнего вечера, для чего ямщик не пожалел дать нам достаточно времени. Наконец, оглобля была привязана и мы тронулись дальше в путь. С этим неприятным инцидентом однако еще не кончилось. В двух – трех местах от Всеволодоблагодатска находится больше, величиной в 2 – 3 версты, озеро, носящее название Светлого, потому что вода в нем настолько прозрачна, что ясно видно все дно. Зимой ездят кратчайшим путем, пересекая поперек озеро. Проехав с версту по озеру, мы услышали за собой сильный треск, наподобие оружейных выстрелов, производимый льдом. Когда мы остановились, то под нами слышно было бульканье переливавшейся воды, происходившее оттого, что мы, сбившись с дороги, попали на такое место, где лед еще не окреп. Ямщик искал дорогу, а мы, с замиранием сердца, прислушивались к угрожающему бульканью воды и раскатам выстрелов. Все еще слышных позади нас. После продолжительного шатания по всем направлениям, ямщик нашел, наконец, дорогу. В противном случае можно было бы преблагополучно проездить до утра по всему озеру и ни за что не найти выхода из него, так как озеро со всех сторон окружено сплошной массой льда и в одном только месте прорублена дорога, найти которую представляло бы невозможной труд, ибо для этого пришлось бы объехать весь берег. Вечер к тому же был, как здесь называют, «морочный». Луна, покрытая тучами, еле пропускала слабый свет, какой бывает в сумерки, и в воздухе носился мелкий снежок.

Вскоре, как мы приехали домой, начался сильный ветер, завывавший всю ночь. Термометр начал быстро подниматься и показывал уже -20 вместо – 300 утренних.

Наш квартирохозяин предложил нам выйти на улицу послушать, как шумит Денежкин Камень. Мы последовали его совету и, затаив дыхание, начали прислушиваться. Со стороны Денежного Камня доносился резкий гул, похожий на лесной шум в лютую грозу, но, если можно так выразиться, более жесткий.

- Что же это значит? спросил я.

- А буран и снег будет. Уж это верная примета.

Ветер всю ночь выл на разные лады, то сильным вихрем угрожающе ударяясь в стены, то жалобно что-то напевая, то насвистывая флейтой монотонную, скучную песню, аккомпонируемую шумом налетающего вихря, взбешенного бессильем сломить преграду, поставленную ему домом, и в сильной злобе кидающего снегом в окна.

Мы уже улеглись в постель, но я не могу уснуть и прислушиваюсь к мелодии, напеваемой ветром. В комнате тишина, только изредка потрескивают дрова в печи выдыхает сторож Михайло, улегшийся спать около печки, чтобы подбрасывать ночью дрова, а иначе мы рисковали превратиться к утру в обледенелые трупы. Михайло – это жалкий, болезненный, маленького роста, мужичок. Ему тоже не спится; сидит он согнувшись на полу и думает о своих заботах, а забот у него много. Пролежал он шесть недель в больнице, больной катаром желудка и, выйдя оттуда, поступил сторожем: тяжелую работу он не может «робить».

Тихо. Михайло вздыхает и вслух высказывает свои обиды.

- Хозяин велел полушубок выдать, а управляющий не дает, - говорит сам с собой Михайло.

Проходит пять минут.

- Холодно бегать-то в этом…

Опять тихо. Опять насвистывает флейта, но с каждым перерывом она crescendo повышает тон и дойдя до последней ноты, сразу обрывает тон и начинает часто, с всхлипыванием, горько жаловаться: ай!.. ой!.. ай!...

- Кабы здоров был… - ворчит Михайло.

Снова тихо.

- И то спасибо дохтуру: теперь хоть робить могу, а то так и ходить не мог, и сидеть не мог, и…..

И на этом я засыпаю, недослушав перечень страданий Михайлы.

Денежный камень не обманул нас. На завтра мы имели полную возможность убедиться в правдивости его предсказания: был сильный буран, успевший уже намести уже сугробы снега.

В тоже утро нас ждал другой сюрприз. Только что мы проснулись, как нам объявили, что вернулся Виллисов и без оленей. Призванный Вилисов сообщил, что вогулы куда-то переселились с Еловки, где они прежде жили, а на том месте остались только колья от юрты. Попробовал он пойти по оставленному следу, но, пройдя несколько верст, потерял его. На Урале был такой мороз, что Виллисов отморозил себе палец и, греясь у костра, сжег полушубок.

- На груди были Петровки, на спине Рождество, - говорил он, рассказывая, пока грелся у костра.

Пригласив обоих проводников, мы составили общий совет, на котором выяснилось, что теперь, если даже и будут олени, проехать нельзя будет: буран наметет на Урале горы снегу.

После этого нам осталось только отложить поездку на лето и вернуться обратно.

вернуться в каталог