Дом Пастернака. СТРАНИЦЫ пермской периодики к.19.- н.20 в.
Пишите, звоните


Фонд «Юрятин».
614990, г. Пермь,

ул. Букирева, 15, каб. 11

Тел.: +7 (342) 239-66-21


Дом Пастернака

(филиал Пермского краевого музея)

Пермский край,

пос. Всеволодо-Вильва,

ул. Свободы, 47.

Тел.: (34 274) 6-35-08.

Андрей Николаевич Ожиганов, 

заведующий филиалом музея —

Домом Пастернака:

+7 922 32 81 081 


Как добраться, где остановиться


По вопросам размещения

в гостинице в пос. Карьер-Известняк

(2 км от Всеволодо-Вильвы)

звоните: +7 912 987 06 55

(Руслан Волик)



По вопросам организации экскурсий

из Перми обращайтесь по телефонам:

+7 902 83 600 37 (Елена)

+7 902 83 999 86 (Иван)

e-mail


По вопросам организации экскурсий

по Дому Пастернака во Всеволодо-Вильве

обращайтесь по телефону:

+7 922 35 66 257

(Татьяна Ивановна Пастаногова,

научный сотрудник музейного комплекса)



Дом Пастернака

на facebook 


You need to upgrade your Flash Player This is replaced by the Flash content. Place your alternate content here and users without the Flash plugin or with Javascript turned off will see this.

СТРАНИЦЫ пермской периодики к.19.- н.20 в.


Геммельман С. Очерки Пермской Башкирии. Торжество. // ПГВ. 12 октября 1907 г. № 220 – с. 3.


Между высоких холмов, у берегов извилистой лесной речушки притаилась башкирская деревня. Только когда подъедешь к ней вплоть, с горы сразу она видна вся, разбросанная в беспорядке по долине. Вся она с первого взгляда кажется беленькой и чистенькой, но эта чистота дорого обошлась жителям, и заборы из обуглившихся досок, да кое-где торчащие обгорелые деревья красноречиво говорят, что здесь не так давно хозяйничал страшный бич наших деревень – огонь. Теперь деревня уже снова отстроилась, и от новеньких изб приятно пахнет свежим лесом. Пожар, как и в большинстве таких случаев, произошел от неизвестной причины, и от всей деревни уцелела каким-то чудом только одна старая, курная баня, черные, закоптелые бревна которой теперь так резко выделяются и так не гармонируют с остальными белыми, новыми избами.

- Праздник был, - поясняет мне башкир, говоря о пожаре, - арака (водки) много пили, брага пили… Богатый деревня была… Пьяны мало-мало были…

Некоторые избы еще стоят непокрытые, без печей, но в них уже живут, о чем свидетельствуют традиционные «кумганы» (кувшины для умывания), стоящие на каждом крылечке.

Сегодня в деревне большое торжество: на новую мечеть поднимают «багана» (столб-стояк, на котором держится деревянный минарет мечети). На площади у нового, только что отстроенного здания мечети, блестящего на солнце смолистыми бревнами, - огромная толпа народа; сюда сошлись помогать башкиры из всех окрестных деревень и между ними кучками толкутся русские, пришедшие «поглазеть» из любопытства. Огромное, тридцати трех аршинное, толстое бревно лежит еще на земле, обвязанное веревками. Общий говор толпы сливается в несмолкаемый нестройный шум.

У дороги на стуле, покрытом пестрым полотенцем, стоит тарелочка для сбора пожертвований, и медные, и серебряные монеты падают на нее со звоном. Сюда же башкиры приносят домотканые, разноцветные полотенца с замысловатыми узорами, а старый мулла записывает на клочке бумаги имена жертвователей.

Но вот наступает самый торжественный момент. Башкиры уселись на земле и на бревнах, мулла раскрыл старую, пожелтевшую от времени книгу и все смолкло. Наступила такая тишина, что казалось, будто на площади не было ни души, стало слышно, как вдали вода шумит на мельнице, как в вышине щебечут ласточки и гулко жужжат мухи и пчелы, носясь в горячем дрожащем воздухе. С голубого, безоблачного неба солнце яркими, золотыми лучами освещает пеструю картину.

Русские тоже присели в отдалении и примолкли, как бы чувствуя торжественность минуты и боясь оскорбить чужое религиозное чувство. И в тишине дрожащий, но звонкий раздается голос муллы, читающего молитву. Читает он нараспев, грустной восточной мелодией, и голос вибрирует и дрожит, то повышаясь, то понижаясь. Башкиры слушали – кто опустив голову, кто подняв ее, глядя в высокое голубое небо.

Молитва кончена и сразу все ожило, зашевелилось и заговорило. Несколько башкир с ловкостью и проворством обезьян забрались на крышу и оттуда по вертикально поставленным бревнам к блоку, чтобы перекинуть через него толстую веревку. К самой вершине стояка привязали разноцветные пожертвованные полотенца, и работа началась. Весь народа разделился на две группы: одна тянула веревки по другую сторону мечети, а другая с дружным уханьем непосредственно поднимала бревно. Многие, однако, толкались без дела, только поощряя работавших гортанными возгласами, другие, напротив, старались особенно усердно, обливаясь потом. Старик-подрядчик стоял наверху и властно командовал. Деревянный блок отчаянно скрипел и визжал, и казалось, что он не выдержит такой тяжести. Но вот бревно нижним концом дошло до крыши, веревки переправили выше, еще несколько усилий и «багана» встала вертикально, вошла в приготовленное гнездо, осела и встала неподвижно. Веревки опустили и все заговорили оживленно, отирая пот, обильно струившийся с усталых, покрасневших лиц. Но теперь для башкир предстояло впереди еще самое любопытное зрелище. На вершине столба, на головокружительной высоте развевались пестрые полотенца, и теперь подрядчику надо было влезть туда и снять их в награду за свои труды. Старик несколько раз взглянул в вышину, как бы примериваясь, туго обмотал вокруг поясницы веревку, другой конец которой был перекинут через блок на вершине, обхватил руками и ногами толстое бревно и начал подниматься, или, вернее, его стали поднимать на веревке. Собственно влезть на такую высокую мачту без всяких приспособлений было бы невозможно, но даже и при помощи веревки требовались незаурядная сила и ловкость. Все стояли с поднятыми головами, затаив дыхание, любуясь, как старик добрался до конца, быстро и ловко отвязал пук полотенец, взял его в зубы и медленно стал спускаться обратно, но посреди дороги он остановился, вынул полотенца из зубов и бросил их вниз; видимо, силы его стали истощаться, что и не удивительно, так как полотенец было 38 штук больших и тяжелых, из домотканого, плотного холста, и связка весила около пуда. Он спустился с видом победителя, сияющий и возбужденный, и стал оделять полотенцами своих постоянных рабочих.

Торжество было кончено, и народ стал расходиться кучками, чувствуя себя по праздничному и предвкушая удовольствие выпить хмельной медовой браги или «арака» (водки), к которой башкиры чувствуют непреодолимую склонность и не прочь выпить при всяком удобном случае.

вернуться в каталог