Дом Пастернака. ПЕРМЬ КАК ТЕКСТ: современные исследования
Пишите, звоните


Фонд «Юрятин».
614990, г. Пермь,

ул. Букирева, 15, каб. 11

Тел.: +7 (342) 239-66-21


Дом Пастернака

(филиал Пермского краевого музея)

Пермский край,

пос. Всеволодо-Вильва,

ул. Свободы, 47.

Тел.: (34 274) 6-35-08.

Андрей Николаевич Ожиганов, 

заведующий филиалом музея —

Домом Пастернака:

+7 922 32 81 081 


Как добраться, где остановиться


По вопросам размещения

в гостинице в пос. Карьер-Известняк

(2 км от Всеволодо-Вильвы)

звоните: +7 912 987 06 55

(Руслан Волик)



По вопросам организации экскурсий

из Перми обращайтесь по телефонам:

+7 902 83 600 37 (Елена)

+7 902 83 999 86 (Иван)

e-mail


По вопросам организации экскурсий

по Дому Пастернака во Всеволодо-Вильве

обращайтесь по телефону:

+7 922 35 66 257

(Татьяна Ивановна Пастаногова,

научный сотрудник музейного комплекса)



Дом Пастернака

на facebook 


You need to upgrade your Flash Player This is replaced by the Flash content. Place your alternate content here and users without the Flash plugin or with Javascript turned off will see this.

ПЕРМЬ КАК ТЕКСТ: современные исследования


Буле Отто. Провинция и гимназия (об одном скандале в Перми)

Буле Отто. Провинция и гимназия (об одном скандале в Перми) // Уральская новь. 2000. №8. С.156-158


15 апреля 1908 года, Отилия Циммерман, начальницa частной мужской гимназии в Перми, отправляет письмо Льву Николаевичу Толстому. Подчеркнув, что все нижеизложенное касается не лично ее, Циммерман немедленно пeреходит к делу: в Перми творятся ужасы. Мало того, что ученики самой Циммерман ходят по ресторанам и «уже знают разврат», в городе образовалось общество так называемого «огарчества», призывающее молодежь к половой разнузданности и пьянству. Результаты позорной деятельности огарков уже налицо: 8 гимназисток родили, одна лишила себя жизни. Письмо заканчивается убедительной просьбой к Толстому написать что-нибудь назидательное для бедной молодежи. В post scriptum’е следует вторая просьба: разорвать само письмо с тем, чтобы дурное поведение учеников Циммерман не получило огласки1 .

Слухи об огарках и «лигах свободной любви», ходили не только в Перми, но и во многих городах России в первые месяцы 1908-го года. Ссылаясь на «достаточно компетентные источники» и поступившие в редакцию исповедальные рукописи раскаявшихся гимназистов, местные газеты Минска, Полтавы, Перми и других городов пытались превзойти друг друга в сообщении пикантных подробностей и – в то же время – сохранить негодующий тон смущенных блюстителей порядка. Хотя первые сообщения о школьных огарках появились уже в марте 1907 года в газетах Орла, слухи о тайных оргиях гимназистов приняли массовый характер только спустя год.

Общественное возмущение, разжигаемое бульварной прессой, дошло наконец и до властей. Кажется, именно Пермь тут особенно отличилась. К концу марта, по приказанию министра внутренних дел, Петра Столыпина, департамент полиции обратился к губернатору Перми с просьбой доставить надлежащие сведения о достоверности слухов, будто в городе образовалось общество «взрослых огарков». Непосредственным поводом для этого приказа была статья в Новом времени, в которой не только описывалась деятельность пермской фракции, но и были упомянуты фамилии ее главарей. Как потом выяснилось, автором статьи был некий Василий Мутных, когда-то издававший в Екатеринбурге сатирический журнал Гном и известный как «человек не трезвого образа жизни». Лица, фигурировавшие в его статье, также пользовались дурной славой в городе, как в «нравственном, так и политическом отношении». Однако обвинение в огарчестве оказалось ложным. По сведениям полиции, подозреваемая шайка когда-то собиралась издавать газету в Перми, но это дело лопнуло из-за отсутствия денег.

О мотивах, подвигнувших Василия Мутных очернить своих старых пермских знакомых, мы можем лишь догадываться. Поскольку его знакомые тоже были связаны с уральской прессой, не исключено, что в основе скандала лежала какая-нибудь банальная «деловая» ссора, за которую Мутных решил отомстить. Как бы то ни было, дело о пермских огарках этим не исчерпалось. В статье в Новом времени речь шла также о «вопиющих фактах» в жизни учащейся молодежи, как, например, совместное посещение бани гимназистками и учениками реального училища. Тут-то полиции удалось добиться нескольких результатов – если не потрясающих, то, по крайней мере, более конкретных.

Телеграфный запрос от департамента полиции с известной просьбой доставить необходимые сведения поступил в Пермь 29 марта. А 1 и 2 апреля проводились обыски квартир не менее двадцати учеников, в результате чего, среди прочих материалов, были конфискованы: несколько брошюр революционного содержания, экземпляр нелегального журнала Учащиеся, одно письмо, в котором упоминаются действия общества огарков и несколько восковых свечей. По-видимому, околоточный надзиратель, руководивший обыском и составивший протокол, был хорошо знаком с популярным рассказом об обществе огарчества, сеансы которого – якобы – всегда происходили при тусклом пламени свечных огарков. Деталь эта была упомянута и в длинной статье «Огарочная опасность», помещенной в Пермских ведомостях от 28 марта, т.е. еще до обыска квартир: «В арендованное «фракцией» помещение собираются учащиеся обоего пола, каждый со свечным огарком одинаковой величины. Пока огарки не потухли, молодежь занимается беседою, чтением, пьет пиво. Когда же воцаряется тьма, то наступает реализация «свободы отношения полов», то есть оргия открытого разврата». Как явствует из этой цитаты, слово «огарок», обозначающее что-то вроде «бедняги» в известном рассказе Скитальца «Огарки» (1905), стало пониматься в буквальном смысле и сразу обросло эротическими коннотациями.

Несмотря на все усилия полиции, доказать существование общества огарков оказалось невозможным. Были подозрения, сохранился, по крайне мере, один донос, поступивший в охранное отделение Перми, но прямых улик все-таки не обнаружилось. Таким образом, выводы, к которым пришел губернатор Перми в своем докладе в департамент полиции, были несколько противоречивы: возникновение первых зачатков школьного огарчества в Перми не подлежало сомнению. Были даже известны фамилии инициаторов. С другой стороны, обыски не дали никаких результатов. По мнению губернатора, корреспонденция в Новом времени была справедлива только в той части, где отмечалась крайняя распущенность учащихся средних учебных заведений. Сановник даже признал, что в городе было несколько случаев беременности гимназисток, слухи о которых, как мы видели, и дошли до бедной Отилии Циммерман.

Наряду с полицейскими расследованиями, назначенными Петром Столыпиным, началось и следствие Министерства народного просвещения. Его итоги представляют особый интерес потому, что – в отличие от департамента полиции, попытавшегося установить достоверность слухов, – министр просвещения, А. Шварц, был заинтересован в раскрытии причин, лежавших в основе безнравственности учащейся молодежи. На основе дознаний, произведенных попечителями учебных округов, Шварц поставил следующий диагноз. Хотя существование огарочных группировок – даже в Перми, где известие о них было наиболее близко к истине, – доказать не удалось, было, однако, совершенно ясно, что «нет дыма без огня «2 : школьники, выбитые из колеи революционными событиями и чтением политической литературы, отвыкли от серьезных занятий и искали сильных ощущений в порнографии. По словам Шварца: «Учиться перестали и занялись игрою в революцию, а когда она ослабела, перешли к распутству, пьянству и разврату».

Кроме этой общей причины, коренившейся в политической обстановке страны, сама школа, по мнению Шварца, уже не располагала теми средствами, которые раньше помогали оказывать противодействие нежелательным влияниям окружающей жизни. Отмена обязательной школьной формы, ослабление внешкольного надзора и отсутствие родительского авторитета привели к тому, что молодежь «…стала воспитываться на улице, у витрин магазинов, в кинематографах, на разных сомнительных танцовальных вечерах».3 Для восстановления прежней дисциплины Шварц не замедлил предложить ряд жестких мер, в том числе даже упразднение родительских комитетов.

Заключение Шварца, что «нет дыма без огня», можно считать тогда общепринятым. Хотя из радикальной интеллигенции мало кто согласился бы с министром, что причина распущенности учеников заключается в отсутствии внешкольного надзора, сама идея нравственного кризиса молодежи не ставилась под сомнение. Характерно, что слухи об огарках и лигах свободной любви не перестали ходить и после того, как полиция установила их необоснованность. Рассказ о тайных обществах разврата, по-видимому, еще не лишился правдоподобия. Даже написанные гораздо позже мемуары Михаила Осоргина, где коротко упоминаются об огарках, оставляют впечатление, что речь идет о вполне реальном явлении.

Порой такое же отношение к огарчеству встречается у самой молодежи. Бесспорно, что определенная часть учеников либо отвергала слухи о тайных оргиях как гнусную клевету, либо считала, что школьники-огарки представляют только ничтожное меньшинство. Провинциальные газеты охотно печатали письма возмущенных гимназистов, всячески отрицавших свою принадлежность к обществу огарков. Однако прозвучали и другие голоса. Еще до злополучной публикации в Новом времени газета Уральская жизнь успела напечатать обращение группы гимназисток, в которых подписавшиеся призывали своих товарищей к целомудрию и уважению к женщинам. Позволю себе привести несколько красноречивых фрагментов.

«Товарищи!

Мы гимназистки, хотим с вами поделиться жгучим для нас вопросом. До сих пор мы мучились им, каждая в отдельности, теперь же, когда в гимназии поднялся он открыто, мы хотим его вынести из-за стен ее.

Товарищи! Вопрос этот в разврате, который так сильно развит среди вас. Мы, ставя этот вопрос открытым, не хотим вас упрекать, но хотим поделиться с вами нашими чувствами. Скажите, товарищи, думали ли вы когда-нибудь, в какое положение ставите вы ваших будущих жен?

Отчего она, чистая, не может требовать и от мужчин той же чистоты? Мы вас вызываем к борьбе с развратом, который существует среди вас, к борьбе за чистое отношение к женщине. Вы не должны в ней видеть только самку, но – товарища. <...…>

Товарищи! Объединяйтесь для борьбы с животным началом. Вы, может быть, будете смеяться над необычным призывом для современного «нравственного» общества. Но и в вас есть хорошее. Вы должны призадуматься, что вы пойдете в этой борьбе с нами».

Вопрос о том, действительно ли существовали огарки в Перми, конечно, справедлив. Однако окончательный ответ на него невозможен. Из того факта, что их существование доказать не удалось, еще не следует, что они и не существовали. Гораздо важнее то, что в сознании многих современников это было почти бытовое явление. Об этом свидетельствуют и смелое обращение гимназисток, и встревоженное письмо Отилии Циммерман.



Примечания:

1Письмо О.В. Циммерман Л.Н. Толстому, 15 Апреля 1908, РОГМТ, ф. 1, л. 1-4.

2 Л. 40 об.

3Л. 42 об.

вернуться в каталог