Дом Пастернака. ПИСАТЕЛИ О ПЕРМИ: литературные публикации 18-19 вв.
Пишите, звоните


Фонд «Юрятин».
614990, г. Пермь,

ул. Букирева, 15, каб. 11

Тел.: +7 (342) 239-66-21


Дом Пастернака

(филиал Пермского краевого музея)

Пермский край,

пос. Всеволодо-Вильва,

ул. Свободы, 47.

Тел.: (34 274) 6-35-08.

Андрей Николаевич Ожиганов, 

заведующий филиалом музея —

Домом Пастернака:

+7 922 32 81 081 


Как добраться, где остановиться


По вопросам размещения

в гостинице в пос. Карьер-Известняк

(2 км от Всеволодо-Вильвы)

звоните: +7 912 987 06 55

(Руслан Волик)



По вопросам организации экскурсий

из Перми обращайтесь по телефонам:

+7 902 83 600 37 (Елена)

+7 902 83 999 86 (Иван)

e-mail


По вопросам организации экскурсий

по Дому Пастернака во Всеволодо-Вильве

обращайтесь по телефону:

+7 922 35 66 257

(Татьяна Ивановна Пастаногова,

научный сотрудник музейного комплекса)



Дом Пастернака

на facebook 


You need to upgrade your Flash Player This is replaced by the Flash content. Place your alternate content here and users without the Flash plugin or with Javascript turned off will see this.

ПИСАТЕЛИ О ПЕРМИ: литературные публикации 18-19 вв.


Субботин А. Башня Смерти

Субботин А. Башня Смерти // Лабиринт: Литературный альманах. №1. Пермь, 2000. С.61.


Взвесив все «за» и «против», он принял решение. Осталось выбрать конкретную форму осуществления задуманного. И тут он удивился. Он не думал, что, преодолев мучительное главное, застрянет на второстепенном. Не все ли равно КАК! – сердился он на себя. – И тут не можешь без художеств, эстет проклятый! Плюнув, он пошел пройтись.

Мелким дождичком освежила лицо Алексею Андреевичу парикмахерша-осень. Он нажал кнопку зонта, и небольшой черный купол услужливо заслонил его от огромного серого. В двухстах метрах от его дома (а жил Старыгин на окраине города) находилась железнодорожная станция. За ней – чем не место для прогулок? – лесок произрастал. Когда Алексей Андреевич проходил по навесному мосту, под ним, стуча и гудя, пронесся поезд. Нет, только не ТАК! – подумал Старыгин. – Ни поезд, ни авто, ни прыжок с высоты не годятся. Зачем пугать близких и прочих людей изуродованным телом! Чего доброго, и червей – жуткий вид отпугнет. Или, может, они не любят фарша. Останусь тогда навеки необработанным, неочищенным, и не видать мне костяного рая, как своих ушей.

Свернув с грязной дороги, он зашагал по опавшей листве и полегшей желтой траве. Деревья росли не слишком густо, в основном – лиственные, теперь голые, и взгляд, как выведенный на прогулку пес, забегал далеко вперед. Внимание Алексея Андреевича привлекла стая ворон, кричащая и кружившая над одним деревом, на котором болтался, чернея, неизвестный предмет. Что за плод, огромный и бесстрашный, висит тут наперекор наступающим холодам? Старыгин приблизился. Дерево оказалось рябиной, предмет – висельником. Судя по одежде, это был бомж или нищий. Их столько развелось в последнее время, что власти замучились принимать крутые меры. Их отлавливали по всему городу и без суда вздергивали на ближайших фонарных столбах. Неужели озеро казней вышло из берегов! – подумал Старыгин. – Неужели ОНИ докатились до осквернения природы!? Но приглядевшись, он понял, что здесь дело обошлось скорее всего без блюстителей. На стволе рябины перочинным ножом было вырезано: Идите на х..! Я сам. На земле валялись окурки и пустая бутылка из-под водки. Покинутому им миру самоубийца показывал язык. Вместо глаз у него зияли дыры, на голове его сидела ворона.

Алексей Андреевич закурил и подумал, что и этот способ не годится. Плебейская несдержанность в виде высунутого языка претила ему. Да и не зол он был на жизнь, чтобы дразнить ее как бы то ни было. Просто устал он и сделался к ней равнодушным. Пожалуй, его бы устроила пуля. Скромно и мужественно. Но где взять деньги на пистолет и как связаться с черным рынком?

В городе затрещали выстрелы: несколько автоматных очередей. Везет фирмачам, усмехнулся Старыгин, изобилие сопутствует им даже в смерти. Вот для кого не жалеют патронов. Опять какая-то фирма попалась на неуплате налога, и все ее сотрудники поставлены к стенке. Машина налоговой полиции таскает за собой прицеп – передвижную стенку размером 2,5 на 5 метров, выкрашенную «под кирпич», но сделанную из спецсостава, в котором пули вязнут, как мухи в паутине. Сей «панелевоз» всегда сопровождает толпа зевак, и вообще он пользуется любовью у бедных слоев населения как некий символ справедливости. Бедняк, которому, быть может, завтра висеть на фонаре, знает, что и богач не застрахован от стенки, – и утешается этим. Налогоинспекторов в народе ласково называют «каменщиками», а старая поговорка «Его морда кирпича просит»! приобрела на фоне красной стенки новое зловещее звучание.

Аккуратно обходя грязь, Алексей Андреевич возвращался домой. Дождь перестал, и закрытый зонтик служил Алексею Андреевичу тростью. При порывах ветра, как бы приветствуя ветер, брался Старыгин за шляпу. Темнело.

Не вскрыть ли вены, не принять ли яд? Но чтобы пустить в дело нож, нужна крепкая верная рука, а мои руки давно изменяют мне с ДРОЖЬЮ. Насмешу, чего доброго, кур, сделав вместо глубокого разреза царапину. Из ядов же в моем хозяйстве имеется только уксусная кислота. Я помню, как один мужик, после того как жена не дала ему на водку, опохмелился этой штуковиной. Опохмелился он утром, скорая помощь увезла его после обеда, и только к вечеру следующего дня он поймал кайф. Такие муки ожидания меня не устраивают. Мне нужно БЫСТРОДЕЙСТВУЮЩЕЕ средство. Где ты, цианистый калий, где ты, мышьяк, где вы – на худой конец – братья зарин и заман!?

Да, велика смерть, а остановиться не на чем. Шел Старыгин в поисках средства. Вечер шел, ночь и еще один день, но так ни к чему и не пришел. Нервы его стали сдавать. Пусть судьи решают! – махнул он рукой и выбросил в мусоропровод электробритву. И когда настал час бритья, Старыгин лишь злорадно усмехнулся. Через некоторое время улика была налицо, точнее, на лице. Борода сделала Алексея Андреевича преступником. Он вышел на улицу, сел в трамвай и доехал до Комсомольской площади. Его взяли прямо на остановке.

– Что, боярин, жить надоело? – спросил блюститель, надевая ему наручники.

– Да, – чистосердечно признался Старыгин.

– В таком случае надо было одеться похуже. Сейчас бы уже висел на фонаре. А так – придется передать тебя судьям.

– Да здравствует советский суд! – процитировал Алексей Андреевич популярное кино, а от себя добавил: – Хочу напоследок сыграть в судейскую рулетку.

– Ну-ну, – усмехнулся блюститель, – сыграй.

Башня Смерти, куда заключили Старыгина, возвышалась в центре города. Собственно, это было не столько высокое, сколько длинное П-образное здание (город под знаком ПИ), дополненное в одном углу небольшой башенной надстройкой, переходящей в шпиль. Так что ЦЕЛОЕ в данном случае носило название своей части, части хотя незначительной относительно общего объема сооружения, но примечательной с точки зрения архитектуры. Стык башни и шпиля образовывал открытую террасу, огражденную железными перилами. Днем и ночью, круглый год по террасе кружил часовой. В целом же Башня Смерти представляла собой универсальное заведение правосудия, работающее полный, законченный цикл: суд, тюрьма, казнь.

Что может быть хуже ожидания? В этом плане Алексею Андреевичу повезло. Только раз водили его длинными коридорами к следователю. Дело было ясное, и в следующий раз, через неделю после ареста, он уже спускался на первый этаж, в зал суда.

Зал суда полупустовал. Правда, сюда допускались только родственники подсудимых, но, судя по числу тех и других, родственники на этот раз водились не у всех. Соотношение было примерно 20-ть к 30-ти. Скамья позора всех не вмещала, и к ней добавили вторую. Здесь судят оптом, подумал Старыгин. Ему стало жаль тех несчастных, которые, как и он, не видят в зале знакомого лица, не ощущают поддержки. Кого – за что, а нас судят за одиночество! Однако прокурор, он же адвокат (эту двойственность его роли подчеркивала надетая на нем мантия, одна половина которой была черной, а другая – белой) был иного мнения.

– Ну-с, граждане бородачи, – сказал он, – как вы уже поняли, все вы проходите по одному делу. Как прокурор я обвиняю вас в нарушении закона о внешнем виде граждан. Только не говорите мне, что вы ничего не слышали об этом законе, существующем 10 лет, или – что у вас сломалась бритва, что вы были пьяны или сошли с ума. Это вам не поможет. Напротив, это усугубит вашу вину, поскольку, выдавая детский лепет за серьезное оправдание, вы тем самым проявите такое же неуважение к суду, какое проявили уже к закону. Уверяю вас, ослов здесь нет, кроме тех, кто сидит на скамье позора. Законопослушный гражданин, не имея бритвы, находит тысячу других способов, как привести себя в порядок. Откуда берутся неестественно красные подбородки и щеки? Люди прибегают к щипчикам, выжигают заразу огнем, терпят боль, но соблюдают правила приличия. А вы решили, что борода – это пустяки, и как-нибудь обойдется. Нет, закон – это не пустяки. Сегодня вам лень побриться, завтра вы выйдете из дома в тапочках, послезавтра справите свою нужду в подъезде или в трамвае, а через неделю убьете человека. На что вы надеялись? Разве у вас есть знакомые, которые были бы арестованы по этому делу, а затем отпущены? Таких примеров нет и не будет. И нет вам оправдания!.. Как адвокат ищу смягчающих обстоятельств, но на фоне ваших волосатых рож все мои доводы выглядят жалкими и надуманными. Слишком наглядна ваша запущенность, ваша вина, и мне ничего не остается, как умыть руки. Единственное, что я сумел сделать для вас, – я уговорил уважаемых судей разнообразить ваше наказание и предоставить право выбора вам самим, точнее, провидению. Вы часто упрекаете земной суд в несправедливости и жестокости и противопоставляете ему суд небесный. Что ж, пусть вами займется рок, а мы посмотрим, что вы ТЕПЕРЬ запоете. Итак – лотерея смертей! Впрочем, сразу скажу, один из вас вытянет билет жизни, но остальные ему не позавидуют, так как свои дни он проведет в клетке зоопарка, в назидание подрастающей молодежи. Остальных ждет богатый выбор. Нам пришлось поднять мировую историю казней и жертвоприношений, пойти на немалые материальные затраты, чтобы подготовить соответствующие орудия, но в результате все вы умрете по-разному. Ни один из 30-ти предназначенных вам билетов не повторяет другой. В списке, например, есть такая прелесть, как «полет на ядре». Есть «распятие», и кто-то почувствует себя Христом. А кто-то вспомнит старую добрую Русь, когда будет сидеть на коле. Одному из вас мы дадим покататься на автомобиле… без тормозов. Ну и так далее. Всего не перечислишь. А теперь милости просим поочередно к этому барабану (на столе судей появился прозрачный барабан со свернутыми бумажками). Как поется в песне, барабан не плох, барабанщик – бог. Раз! – и ваша судьба в ваших руках.

Поочередно они подходили и вытягивали билеты. И возвратясь на скамью, разворачивали их. И по скамье прокатилось волнение. Шептались и переговаривались заинтересованно, как дети, получившие подарки.

– У тебя что?

– Расстрел.

– Тебе повезло. А у меня четвертование.

– Как сказать. Сам знаешь, какие сейчас стрелкИ.

Некоторые вскакивали с мест и громко возмущались: «За что? Вы не имеете права! Дайте мне другой билет»! Но удар дубинкой успокаивал всякого недовольного. А прокурор-адвокат сказал: «Я же сказал, вас судит бог. И все претензии – к нему».

Сидящий рядом бородач обратился к Старыгину:

– Слушай, ты не знаешь, что это за фигня?

Старыгин взял у него билет и прочел: аутодафе.

– О! – промолвил он. – Мужайся, брат, тебя сожгут на костре.

Прежде чем развернуть свою участь он мысленно взмолился: только бы не зоопарк! Не за этим я сюда пришел. Все что угодно, только не зоопарк! И поначалу обрадовался, когда увидел, что это смерть. Но поняв, КАКАЯ смерть, горько усмехнулся. В билете значилось: отравление спиртным. Вот она, ирония судьбы! – подумал он. – С чем боролся, на то и напоролся.

С террасы башни, где кружил часовой, открывался простор. Особенно в сторону реки, к которой сбегала по склону главная улица – Комсомольский проспект.

В синем небе зияла золотая дыра солнца. Бабье лето пришло на смену мужскому, значит, мне пора, подумал Старыгин, пора пуститься следом за пролетающими птицами и самолетами.

На террасе стояло несколько столиков – что-то вроде летнего кафе, куда охранники поднимались перекусить и чего-нибудь выпить. Старыгина посадили за столик. Палач, одетый в черную пару, принес ему на подносе литровую бутылку водки и два стакана: один с томатным соком, другой пустой. Кремлевская – прочел Алексей Андреевич на этикетке. А не мала ли доза? – усомнился он. На что палач ответил: тебе хватит. На все про все у тебя полчаса. А если меня стошнит? Исключено: в соке есть добавка, предупреждающая реакцию отторжения. Запивай каждый стакан несколькими глотками.

Водка оказалась такой же чистой, как день. Жизнь решила порадовать его напоследок. А может, напротив, тут был злой умысел – вызвать в нем чувство катастрофы. Смотри, мол, как тут хорошо! Но тебя это уже не касается. Ты уже отчалил. Ты отрезанный ломоть. Ты не жилец. Подумаешь, ответил Жизни Алексей Андреевич, видал я тебя всякую. А нам необъяснимое приятно и непонятное нам друг. И выпил второй стакан. Вы хорошие ребята, сказал он палачу, но у вас проблема с воображением. Вот как, например, вы назвали мой вид казни? Отравление спиртным. Фи-и! Это приземлено и, кстати, не правильно. Разве я отравляюсь? Нет, я горю и сгораю. Поэтому советую вам сменить название и написать: ДВИГАТЕЛЬ ВНУТРЕННЕГО СГОРАНИЯ. Чувствуете, сразу появляется образ, юмор, а главное, точность. Почему двигатель? Потому что сгорающее тело толкает душу, и та, как ракета, преодолевает притяжение земли. Да, моя душа вот-вот взлетит. Но вы не увидите ее блистательного полета. Чтобы увидеть душу, недостаточно надеть галстук и черную пару. И лакей, напяливший графский камзол, не превращается автоматически в графа. Только РЫБАК, понимаешь, видит рыбака. Вождь вашего племени говорил: учиться, учиться и еще раз учиться. А вождь моего плАмени утверждает: воображать, воображать и снова воображать!

Вообрази, я здесь одна.
Никто меня не понимает.
Рассудок мой изнемогает,
И молча гибнуть я должна.

Впрочем Татьяна Пушкина с ее камерностью не передает сути момента. Мы ведь уже не в камере. Мы уже под парами. Нам сейчас ближе Блок с его:

Мы на горе всем буржуям
Мировой пожар раздуем,
Мировой пожар в крови…

Да я пью, пью. Ваше здоровье… Как, однако, рванули кони! Спасибо, папа, что дал мне прокатиться на своей огненной колеснице. Э-ге-гей! Расступись, зашибу! Вот это скорость! Кони горят, щеки летят. Или наоборот? Все равно – дух захватывает. Сорок оборотов в минуту вокруг Земли. Голова кружится. Довольно! Мне тяжело. Остановитесь. Папа, они меня не слушают! Они несутся обратно к Земле. Я не хочу. Папа, мне страшно…

вернуться в каталог