Дом Пастернака. ПЕРМЬ КАК ТЕКСТ: современные исследования
Пишите, звоните


Фонд «Юрятин».
614990, г. Пермь,

ул. Букирева, 15, каб. 11

Тел.: +7 (342) 239-66-21


Дом Пастернака

(филиал Пермского краевого музея)

Пермский край,

пос. Всеволодо-Вильва,

ул. Свободы, 47.

Тел.: (34 274) 6-35-08.

Андрей Николаевич Ожиганов, 

заведующий филиалом музея —

Домом Пастернака:

+7 922 32 81 081 


Как добраться, где остановиться


По вопросам размещения

в гостинице в пос. Карьер-Известняк

(2 км от Всеволодо-Вильвы)

звоните: +7 912 987 06 55

(Руслан Волик)



По вопросам организации экскурсий

из Перми обращайтесь по телефонам:

+7 902 83 600 37 (Елена)

+7 902 83 999 86 (Иван)

e-mail


По вопросам организации экскурсий

по Дому Пастернака во Всеволодо-Вильве

обращайтесь по телефону:

+7 922 35 66 257

(Татьяна Ивановна Пастаногова,

научный сотрудник музейного комплекса)



Дом Пастернака

на facebook 


You need to upgrade your Flash Player This is replaced by the Flash content. Place your alternate content here and users without the Flash plugin or with Javascript turned off will see this.

ПЕРМЬ КАК ТЕКСТ: современные исследования


Быстрых Т. И. Пермские учителя в мемуарной литературе и пуб-лицистике М. А. Осоргина

Быстрых Т. И. Пермские учителя в мемуарной литературе и публицистике М. А. Осоргина // Михаил Осоргин и вечные ценности русской культуры: материалы науч.-практ. конф. – Пермь, 2003. – С. 22-27.

«Министром я не бывал, – писал Осоргин, – гимназистом действительно был, и хотя достаточно давно, в прошедшем веке, а рассказать что-нибудь из тех лет могу» 1. В его мемуарной литературе – десятки небольших рассказов, этюдов, зарисовок, посвященных пермской гимназии, учителям, одноклассникам и приятелям 2. И, хорошо зная, что директор гимназии (Я. И. Алфионов), – «очень невежественный, но не злой господин» 3, любивший ковырять в носу и знавшийся со всеми кухарками в округе, – был в то же время членом Пермского губернского статистического комитета и председателем Пермской губернской ученой архивной комиссии; а инспектор по прозванию «Савоська – грязный нос» 4 (С. Я. Дроздов), неделями находившийся в состоянии запоя, – это на самом деле выпускник Санкт-Петербургского историко-филологического института, гласный Пермской городской думы, председатель комитета Пермской общественной библиотеки и член Губернской архивной комиссии, – мы все-таки улыбаемся, читая эти рассказы. «Осоргинскую мемуарную прозу следует рассматривать не просто как источник дополнительной краеведческой информации, – писал О. Г. Ласунский, – а еще и как блистательный образец самого жанра» 5.

Народное образование, проблемы подготовки и обучения самих учителей, методика преподавания в учебных заведениях, – эти «наболевшие вопросы» постоянно присутствовали в публицистике М. А. Осоргина. Несколько раз ему приходилось участвовать в газетных дискуссиях, и тогда появлялся цикл статей на эту тему.

В 1897 г. Осоргин окончил гимназию и стал студентом юридического факультета Московского университета. В годы учебы студент Михаил Ильин – постоянный внештатный корреспондент «Пермских губернских ведомостей» (в летние месяцы – секретарь), в газете регулярно печатаются его Московские письма».

В августе 1898 г. в журнале «Уральское горное обозрение» появилась статья о проекте учреждения в Пермской губернии высшего учебного заведения 6. Статья не подписана, но, судя по стилю, с уверенностью можно предположить, что автор ее – Д. Н. Мамин-Сибиряк. Содержание статьи сводится к тому, что открывать высшее учебное заведение в губернии можно только в Екатеринбурге и никак не в Перми, где «всякая жизнь замирает с последним свистком парохода на целые семь месяцев!» Осоргин мгновенно откликнулся на публикацию: уже через шесть дней в «Пермских губернских ведомостях» появилась его статья с резкой отповедью и настоятельной рекомендацией создать компетентную комиссию для решения этого важнейшего вопроса 7. Через несколько дней печатается повторная статья Осоргина на эту же тему, на сей раз, он размышляет о влиянии высшего учебного заведения на жизнь провинциального города: «Учреждение высшего учебного заведения в провинциальном городе – это целое событие для всего края, событие, которое может и должно повлечь за собою много самых важных последствий. Говорят, что провинция спит. Неправда! Провинция живет полною жизнью, и притом своей собственное жизнью, своими собственными интересами… Само собою, что приток образованных людей в далекий от центра край вносит самый желательный, высший интеллектуальный элемент в местную жизнь» 8.

Таким образом, в истории открытия университета в Перми есть еще одна интересная страничка: вклад М. А. Осоргина в борьбу за университет и полемика его по этому поводу с Д. Н. Маминым-Сибиряком.

Осенью 1898 г. на страницах «Пермских губернских ведомостей» развернулась дискуссия о методах преподавания в пермских гимназиях. Начало ей положила публикация одного из родителей, написанная, видимо, под впечатлением недавно состоявшихся вступительных экзаменов 9. На нее откликнулся большой оправдательной статьей преподаватель гимназии К. Борняков 10. Из Петербурга прислал корреспонденцию А. Стинин 11, также бывший пермяк. В октябре в полемику вступил Осоргин, в основном, анализируя несостоятельные оправдания К. Борнякова 12. «Причины недоброжелательного отношения родителей к гимназии и учителям, – пишет Осоргин, – в самом процессе преподавания, в существующей системе образования. Поступая в гимназию, мальчик попадает в обстановку несвободы, бессмысленных заданий и необъективности учителей». Эмоциональный настрой статьи выдает недавнего гимназиста; подобные формулировки и примеры позднее не раз появятся в мемуарной прозе Осоргина. Статья произвела большое впечатление: последующие участники дискуссии пишут уже «по поводу заметки г. Ильина» 13.

Спустя несколько дней Осоргин снова возвращается к этой теме в своих «Московских письмах» 14. В репортаже с публичного заседания педагогического общества, излагая доклад Алферова, он размышляет о непосильной нагрузке на преподавателей, результатом которой становится угасание всякого творчества и закоренелая отсталость российских учителей. Отсталость же учителей сказывается на менталитете населения вообще, вырабатывая из учеников ретроградов и ненавистников «всякого нового веяния, которое коснется его толстой кожи».

По словам журналиста В. Я. Кричевского, «странная полемика по вопросу об учащих и учащихся» перешагнула со столбцов «Пермских ведомостей» в столичные и многие другие газеты. Поставленные Осоргиным вопросы были поистине наболевшими.

В 1906 г. Осоргин в качестве политического беженца оказался в Италии. С лета 1909 г. он стал представителем российской комиссии, организовывающей экскурсии русских учителей в различные европейские страны. «Комиссия по организации образовательных экскурсий при учебном отделе общества распространения технических знаний» возникла в 1908 г. под руководством Ф. Г. Винтерфельдта и В. А. Бобринской и работала до начала первой мировой войны 15. В течение шести лет Михаил Андреевич увлеченно и добросовестно знакомил с Италией учителей, в основном, из российской глубинки. Издавались ежегодные отчеты о работе комиссии под общим названием «Русские учителя за границей», в том числе и отчеты о работе М. А. Осоргина.

«Изящный, худощавый блондин, – вспоминал о нем в эту пору писатель Борис Зайцев, – нервный, много курил, элегантно разваливаясь на диване, и потом вдруг взъерошит волосы на голове, станут они у него дыбом, и он сделает страшное лицо… Очень русский человек, очень интеллигент русский – в хорошем смысле, очень с устремлениями влево, но без малейшей грубости, жестокости, позднейшей левизны русской. Человек мягкой и тонкой души… Лучшего водителя по Риму, да и по другим городам Италии, чем Осоргин, нельзя было и выдумать – он очаровывал юных приезжих вниманием, добротой, неутомимостью. Живописно ерошил волосы свои. Несомненно, некоторые курсистки влюблялись в него на неделю, учителя почтительно слушали…»

В эти годы у Осоргина появилась возможность общаться с сотнями российских учителей, наблюдая их в непривычной обстановке, вне школьных стен. «За четыре года существования экскурсий, – писал в одном из таких отчетов Осоргин, – я перевидал в Италии до 2 тысяч экскурсантов, и порою мне кажется, что здесь перебывала вся Россия. В прежние годы ядро групп составляли москвичи, в последний год преобладала провинция, притом отдаленная. В одной и той же группе сталкивались петербуржцы, пермяки, тифлиссцы, туркестанцы, иркутяне и обитатели Дальнего Востока» 16.

Удалось подтвердить документально одну из его встреч с земляками.

Известный пермский краевед и летописец В. С. Верхоланцев, всю жизнь проработавший учителем, записал в дневнике 7 июня 1913 года: «Утром я выехал из Перми на пароходе И. И. Любимова «Санкт-Петербург» в Нижний Новгород и Москву, чтобы принять участие в заграничной экскурсии Бобринской» 17. Верхоланцев много раз бывал в составе таких экскурсий за границей – в 1908, 1911, 1913 и 1914 годах. Трижды путешествовал по Италии. Описывая такую поездку летом 1914 года, он отмечает в дневнике: «1 июля. Объезжали остров Капри на лодке. Вечером жуткое и таинственное посещение храма Митры. Мих. Андр. Ильин (Осоргин)… 4 июля. Обзор Рима. После обеда – Яникульский холм. Беседа Осоргина» 18.

К одному из отчетов Осоргина приложена фотография: «Рим. Лекция на Яникульском холме» 19. Лектор остался за рамками фотографии; а в группе слушателей, скорее всего, присутствует и В. С. Верхоланцев.

Если рассматривать ежегодные отчеты М. А. Осоргина как цикл статей на тему «Русские учителя за границей» (а таковыми они и являются, поскольку весь статистический и прочий материал либо оставался где-то за рамками, либо вообще готовился не Осоргиным), то наблюдается та же схема развития вопроса, что и в газетных дискуссиях по поводу открытия вуза на Урале и методики преподавания в пермских гимназиях. Первый отчет – это итоги четырехмесячной работы Осоргина в должности организатора экскурсий. Краткие выводы о том, что не достигнута самая главная, образовательная цель экскурсий, неправильно составляются группы, много бытовых проблем. В последующих отчетах – размышления о значимости экскурсий и о значении работы комиссии; о поведении за границей русских людей и особенностях менталитета российских учителей.

«Удаленные из ненормальных условий русской жизни, они делались просто здоровыми, пусть немного усталыми людьми, прямодушными, доверчивыми и откровенными. Происшедшую в них перемену они чувствовали сами и, может быть, именно новизна этого ощущения здоровья и духовного равновесия была главным, что делало очаровательной их первую заграничную поездку…20 Противоположение духа Западной Европы – духу России, перенос из атмосферы тяжелой и малокультурной – в атмосферу свободы и вековой культуры, толчок от обывательского блуждания на помочах – к энергичной самодеятельности, к самоконтролю воли, к сознанию себя двигающей процесс единицей, – вот основная цель посылки за границу, в Италию, как в любую другую страну, русских учителей» 21.

В 1913 г. вышли в свет «Очерки современной Италии» М. А. Осоргина. В главе «Пахари Римского поля», посвященной итальянским народным учителям, Осоргин, сравнивая условия и результаты труда российских и итальянских учителей, подчеркивает безусловную принадлежность русских учителей к «внесословному» классу интеллигенции.

«Площадь России почти в девяносто раз больше площади Италии; еще выше в ней процент народной безграмотности, и «полента» итальянского рабочего несравненно вкуснее и питательнее «голодного хлеба». Нет у нас и той свободы приложения личной и общественной энергии, которая в Италии ограничивается лишь недостатком средств и людей. Зато у нас есть то, чего нет не только в Италии, но и нигде в Западной Европе: есть целый внесословный класс, пусть немногочисленный, пусть невлиятельный, пусть гонимый класс интеллигентов, связанных [между] собою не личными знакомствами, не принадлежностью к партиям и обществам, а связью духовной, общностью идеалистических стремлений, общностью переживаний сознательного русского гражданина. Никакой развязный поход против этого класса не может лишить его значения авангарда русской культуры, – значения, полную оценку которого, быть может, лучше всего дает контраст культурной заграницы с ее, в общем, мещанскими идеалами; потому что в то время, как здесь подвижничество интеллигента есть факт исключительный, невольно бросающийся в глаза, невольно всеми отмечаемый, – в России оно всегда было основным правилом, обычным, самой жизнью узаконенным явлением» 22.

Вернувшись в Россию в 1916 году, Осоргин получил возможность проверить свои выводы, сделанные вдали от родины, и, возможно, продиктованные ностальгией. Газета «Русские ведомости», где он продолжал сотрудничать, направила его в длительную командировку по России. Результатом командировки стал цикл очерков «По Родине», два очерка это цикла посвящены Перми 23. Позднее в автобиографическом повествовании «Времена», вспоминая об этих поездках по российской глубинке, Осоргин писал:

«…Ведался больше с земскими местными людьми – и поражался их работе. Они делали огромное дело, стесняясь его малости, воображая, что там, в Европах, где и руки не связаны, и средств больше, что только вот там работают по-настоящему; они не подозревали, что подобное бескорыстие, преданность такую и такую веру ни в каких Европах не встретишь, разве как исключение, что ни один народный учитель не будет там работать в подобных условиях, ни один врач не станет объезжать на худой крестьянской лошаденке стоверстные округи, что они – истинные подвижники и подлинные герои. Перед ними не было ни карьеры, ни чинов, ни материального благополучия, напротив – полная уверенность, что так и пройдет вся жизнь в медвежьем углу, и хорошо, если раз в десять лет доведется побывать если не в столице, то хоть в губернском городе на каком-нибудь агрономическом, учительском, врачебном съезде. И они все-таки успевали читать «толстый» журнал, осведомляться, что делается в этих самых просвещенных Европах, толкать свою науку и огорчаться, что так мало знают и так ограничена область применения их сил: каких-нибудь десять-двадцать тысяч гектаров крестьянской земли, три сотни детских дифтеритов, пять-шесть школьных поколений, да помощь делу кустарному, да участие в кооперативном движении и, уж конечно, устройство в своем районе, общими средствами, нескольких хорошо подобранных народных библиотек» 24.

Главный вывод, который можно сделать, собрав воедино все материалы М. А. Осоргина, так или иначе относящиеся к постановке народного образования в Пермской губернии и пермским учителям, неутешителен. Едва ли не каждая его строчка вполне современно звучит и сейчас, в наши дни.



1 Осоргин М. А. Мемуарная проза. – Пермь: Кн. изд-во, 1992. – С. 148.

2 Подробнее об этом см.: Быстрых Т. И. М. А. Осоргин и пермская гимназия // Два рубежа: материалы науч.-практ. конф. 11-13 дек. 1998 г. – Пермь, 1998. – С. 134-137; Быстрых Т. И. Михаил Осоргин и Пермская гимназия // Пермяки. – 1999. – 27 мая.

3 Осоргин М. А. Мемуарная проза… С. 148.

4 Там же. С. 150, 178.

5 Ласунский О. Г. Крестник Камы // Осоргин М. А. Мемуарная проза. – Пермь, 1992. – С. XXX.

6 Политехникум в Екатеринбурге // Уральское горное обозрение. – 1898. – 9 авг. (№ 32). – С. 3-5.

7 Пермь или Екатеринбург? // Пермские губ. ведомости (далее ПГВ). – 1898. – 15 авг. Подпись: И.

8 Пермь. 23 августа // ПГВ. – 1898. – 23 авг. Подпись: И.

9 Кое-что об учащихся // ПГВ. – 1898. – 20 авг. Подпись: S.

10 Борняков К. Кое-что об учащих // ПГВ. – 1898. – 4 окт.

11 Стинин А. Наболевший вопрос // ПГВ. – 1898. – 4 окт.

12 Ильин М. Кое-что об учащих и учащихся // ПГВ. – 1898. – 21 окт.

13 Мысли обывателя // ПГВ. – 1898. – 6 нояб. Подпись: Обыватель; [Кричевский В. Я.] Злобы дня // ПГВ. – 1898. – 8 нояб. Подпись: Кри-Кри.

14 Московские письма. VII // ПГВ. – 1898. – 6 нояб. Подпись: М. И-н.

15 Пасквинелли А. М. Осоргин и экскурсии русских учителей в Италию // Михаил Осоргин: страницы жизни и творчества: материалы науч. конф. «Осоргинские чтения» (23-24 нояб. 1993 г.). – Пермь, 1994. – С. 95-97.

16 Ильин М. (Осоргин). Отрывки мыслей и наблюдений // Русские учителя за границей. Год четвертый. – М., 1913. – С. 133.

17 ГАПО. Ф. р-970. – Оп. 1. Д. 4. Л. 15.

18 Там же. Л. 25, 26.

19 Отчет М. А. Осоргина // Русские учителя за границей. Год пятый. – М., 1914. – С. 34-38.

20 Русские учителя за границей. Год четвертый. – М., 1913. – С. 134.

21 Русские учителя за границей. Год пятый. – М., 1914. – С. 38.

22 Осоргин М. Очерки современной Италии. – М., 1913. – С. 165.

23 Осоргин М. По родине // Русские ведомости. – 1916. – 14, 16 окт.

24 Осоргин М. Времена. – Екатеринбург, 1992. – С. 563-564.

вернуться в каталог