Дом Пастернака. ПИСАТЕЛИ О ПЕРМИ: литературные публикации 18-19 вв.
Пишите, звоните


Фонд «Юрятин».
614990, г. Пермь,

ул. Букирева, 15, каб. 11

Тел.: +7 (342) 239-66-21


Дом Пастернака

(филиал Пермского краевого музея)

Пермский край,

пос. Всеволодо-Вильва,

ул. Свободы, 47.

Тел.: (34 274) 6-35-08.

Андрей Николаевич Ожиганов, 

заведующий филиалом музея —

Домом Пастернака:

+7 922 32 81 081 


Как добраться, где остановиться


По вопросам размещения

в гостинице в пос. Карьер-Известняк

(2 км от Всеволодо-Вильвы)

звоните: +7 912 987 06 55

(Руслан Волик)



По вопросам организации экскурсий

из Перми обращайтесь по телефонам:

+7 902 83 600 37 (Елена)

+7 902 83 999 86 (Иван)

e-mail


По вопросам организации экскурсий

по Дому Пастернака во Всеволодо-Вильве

обращайтесь по телефону:

+7 922 35 66 257

(Татьяна Ивановна Пастаногова,

научный сотрудник музейного комплекса)



Дом Пастернака

на facebook 


You need to upgrade your Flash Player This is replaced by the Flash content. Place your alternate content here and users without the Flash plugin or with Javascript turned off will see this.

ПИСАТЕЛИ О ПЕРМИ: литературные публикации 18-19 вв.


Хребтов А. К. Село Ныроб // Исторический вестник. 1906. Т. CV. С. 241-249.

А. К. Хребтов. Село Ныроб // Исторический вестник. 1906. Т. CV. С. 241-249.

Стр. 241

На нашем крайнем севере, по бассейну реки Печеры, в 1900 г. свирепствовала оспенная эпидемия, унося много человеческих жертв; желая принести посильную помощь в таком пустынном крае, я предпринял туда поездку, запасшись не­обходимыми медикаментами.

Путь мой лежал по водной системе (Пермской губернии), через гор. Чердынь; здесь мне предста­вился случай ознакомиться с находящимся недалеко от города местом ссылки одного из бояр Романовых, где он страдал и скончался в 1602 г., следовательно, в настоящее время минуло 300 лет со дня гибели одной из невинных жертв Бориса Годунова.

Место ссылки называется Ныробом и от Чердыни находится в 44-х верстах по хорошей грунтовой дороге, которая почти все время идет вдоль реки Колвы, и две станции Вильгорская и Искорская, которые приходится проезжать, также расположены по этой реке.

Подъезжая к селу Ныробу, состоящему из 300 домов, я был удивлен открывшейся перед моими глазами картиной: цер­ковь, стоящая посреди села, восхитительная по своей архитектуре и окраске своих орнаментов. Стены украшены разного рода и цвета полуколоннами, с изображениями святых и каменным бордюром синего, красного, зеленого и желтого цветов. На белом фоне здания, увенчанного пятью главами, бордюр этот

Стр.242

производит впечатление тонкого кружева1. Когда солнце освещает красноватым светом Никольскую церковь, она принимает чрезвычайно нежный колорит. Недаром крестьяне называют ее: наша красавица. Постройка относится к 1705 г. и по преданию, передаваемому ныробскими старожилами, строилась мастерами, неизвестно откуда пришедшими. Когда постройка была

1) Рисунок обходит все карнизы и углы пестрой оригинальной каймой восточного характера. Издали эта пестрота производит оригинальное впечатление гармонией сливающихся тонов.

Стр. 243

почти окончена, мастера внезапно скрылись. Народное предание к этому добавляет: «и никаких лесов и подъемов у них не было: строили прямо от земли, а что за день настроят, то за ночь в землю уходило. Утром, смотришь, опять стройку от земли начинают. И так допоследу. А напоследок, как мастера ушли, на утро церковь вся, как есть, как следует, вышла из земли и стоит до наших дней».

Описанная мною церковь – летняя, но в Ныробе есть еще зимний Богоявленский храм. Наружный вид его не представляет ничего особенного, но внутренность довольно красива: много света, живопись на стенах, иконостас старинный, резной, красивой, тонкой работы. В левой стороне храма находится ниша, в ко­торой помещается подобие гроба, покрытого парчей.

Над гробом горит лампада, а со стороны входа устроены двери в нишу; сверху – полукруглый балдахин. По преданию, Михаил Никитич Романов был похоронен под этим самым местом. Тут же около гробницы, в особом ящике, помеща­ются оковы, которые носил страдалец. Весь этих оков превышает 2 пуда.

Существует Богоявленский храм с 1735 г. и интересен именно этою могилою, в которой 4 года покоилось тело Михаила Никитича и пребывало нетленным: «только один палец от руки взяла земля». В 1606 г. тело его, по повелению самозванца Григория Отрепьева, было перевезено в Москву и погребено в монастыре у Спаса на Новом.

Напомним, в немногих словах судьбу этого несчастного страдальца.

Триста лет тому назад русским царем был избран Борис Годунов, достигший этого сана путем происков. Человек подозрительный, он в каждом лице, имевшем какое либо право на престол, видел настоящего или будущего врага своей династии.

Род Романовых, пользовавшийся народною любовью и уважением и близким по родству дому Рюрика, конечно, казался Бо­рису наиболее опасным, и предлог «к истреблению рода» Ро­мановых не заставил себя ждать. Родственник Бориса, Семен Годунов, подкупил казначея Романовых –Бартенева, подложить в кладовую боярина Александра Никитича мешки, наполненные разными кореньями, и донести на Романовых, что они составляют яд, с целью извести царя. На основании этого повода судьба Романовых была решена: старшего брата Феодора постригли в монахи, под именем Филарета, в Сийском монастыре, Василия и Ивана сослали в Пелым, Александра и Михаила – в Чердынский край, унылый, суровый, состоящий из почти безлесных, болотистых тундр и немых пустырей. Скудная растительность,

Стр.245

медленное созревание хлебов, благодаря суровому климату, заставляют обитателей этого края вести упорную, тяжелую борьбу за существование.

В 1601 г. в эту отдаленную область, в деревню Ныробку, зимою, с шестью человеками стражи под начальством пристава Тушина, привезли в глухой кибитке, окованного тяжелыми цепями Михаила Никитича Романова.

Он был высок ростом, могуч, мужественен.

Начали копать в промерзшей земле яму, будущее неприглядное жилище несчастного. Долго смотрел он на эту работу и ду-

Стр.246

мал тяжкие думы… А снег валил хлопьями и засыпал все своим плотным, белым покровом... Не вынесла наконец душа тяжести незаслуженных мук. В порыве естественного негодования Михаил Никитич схватил стоящую около него ки­битку, которую шесть сторожей с трудом сдвигали с места, и отбросил ее в сторону шагов на десять. В вырытой яме была устроена немного позже небольшая печь, которая и отапливалась самим узником. Яма, в которой он сидел, сверху была обло­жена досками, засыпанными землей; вверху же находилось неболь­шое отверстие, через которое несчастному подавались дрова и скудная, жалкая пища: хлеб и вода. Трудно даже вообразить себе весь ужас подобного одиночного заключения в смрадной, сырой, темной и холодной яме. Ужасно это даже для привычного ко всяким невзгодам, прожившего всю жизнь в простой, суро­вой обстановке; каково же для человека, некогда занимавшего видное положение, пользовавшегося всевозможными удобствами и благами жизни?.. А нравственные пытки, сознание своей невин­ности?..

Да, вполне понятны и теплая любовь и тот ореол мучени­чества, которым народ украсил память этого невинного стра­дальца.

Михаил Никитич просидел в яме до весны. Наконец не выдержали ныробцы. Тайком начали они подсылать детей своих носить несчастному («в дудочках») молоко, масло, квас и т. п.; дети, как бы играючи, неприметно спускали принесенное в отверстие и поддерживали этим страдальца. Доброе дело это кончилось, однако, очень печально. Какой-то злой человек сделал донос. После расследования пять человек ныробцев, по указу царя Бориса Годунова, отправлены были в Казань на пытку, откуда они и не возвратились.

Вскоре умер и Михаил Никитич. (Существует глухое и не всеми известное предание, что Михаил Никитич был, задушен своей стражей, тяготившейся своей жизнью в глухой Ныробке).

Место заключения замученного боярина находится вдали от церквей, на особой площадке, где поставлена небольшая каменная часовенка старинной архитектуры. По карнизу ее проходит сплош­ная вязь, гласящая следующее: «7109 году прислан был с Москвы от царя Бориса Годунова в Пермь Великую, в Чердынский уезд, в погост Ныроб в заточение блаженныя па­мяти болярин Михаил Никитич Романов, святейшему патриарху Филарету Никитичу брат родной, а по родству блаженныя памяти государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичу, всея России самодержцу, был дядя родной. В погосте Ныробе в заточении в земляной темнице сидел год; на том месте

Стр. 248

построена была деревянная часовня. Ныне вместо оной деревянной, по указу ее императорского величества, в 1793 г., построена сия каменная часовня единственно в память бывшего на том месте в заточении болярина Михаила Никитича Романова тщанием и коштом здешней волости крестьян и усердием и старанием крестьянина Максима Пономарева». Относительно каменной ограды вокруг часовни известно, что она устроена очень недавно – в 1890-х последних годах.

Ежегодно, 6 сентября, в этой часовне служится панихида по Михаилу Никитиче, а в день св. Троицы к часовне бывает крестный ход, и на часовенной площади служится молебен Ар­хангелу Михаилу. По окончании молебна провозглашается многолетие царствующему дому и вечная память убиенному боярину.

Это, кажется, единственное место в России, где так свято чтится событие былого; видимо само простое население проник­лось любовью и сожалением к страдальцу и воздает его па­мяти внимание, а тысячи богомольцев – лучшее этому подтверждение.

Небезынтересно упомянуть, что в 2-х верстах от села Ныроба, на противоположном, правом берегу реки Колвы нахо­дится сталактитовая пещера, называемая Дивьей пещерой; она имеет вход у самого берега, на высоте более 100 саж., и вниз спускается совершенно отвесно. Встречаются местные смельчаки, которые поднимаются от самой воды вверх, при чем каждую минуту рискуют сорваться и полететь в реку; другая же до­рога идет окольными тропинками на расстоянии 2½верст. По­дойдя к пещере, я увидел небольшую яму величиной 1½ – 2 арш. в диаметре, в стене которой находится против реки незначительное отверстие, где желающий может только проползти на расстоянии 5 саж., и уже потом отверстие начинает увеличи­ваться, и имеется возможность встать на ноги; через 20 саж. вы попадаете в первую комнату или зал, где на большом камне посредине пещеры пришлось остановиться, поджидая своего спут­ника, священника Ныробской церкви, и двух проводников, местных крестьян, которые через несколько минут, вооруженные большим запасом свеч и спичками, показались вдали, мелькая зажженными огоньками. Соединившись вместе, мы отправились да­лее; местами приходилось пробираться тесными коридорами и даже ползти, а то вдруг перед вами открывается огромное мрачное пространство, которое стараешься разглядеть, но напрасно. Мы про­шли, по крайней мере, через 20 подобных комнат, а всего ла­биринтами исходили, говорят, более 2-х верст в течение 3-4 час., конца же все-таки найти не могли. Воздух в пещерах очень легкий для дыхания, огонь не гаснет, местами чувствуется сы­рость. Чистота воздуха, безусловно, объясняется прохождением че­рез трещины наружного воздуха. Местные жители говорят, что есть

Стр.249

где-то на верху горы еще отверстие, но найти его не удалось. Пробродив до полного утомления, мы возвратились обратно в село Ны­роб. Я еще раз полюбовался на красавицу-церковь и со скорбью на душе подумал о том, как мало занимаются у нас стари­ной и как небрежно относятся к ней. Затем я отправился в свое далекое путешествие; к пристани на р. Колве к этому вре­мени должен был прийти пароход, чтобы следовать вверх по течению реки, туда, где кончается всякое более или менее сносное колесное сообщение с цивилизованным миром, и где приходится только пользоваться лодкой или услугами своих ног. И это те­перь в XX столетии, а что же было несколько сот лет тому назад, хотя бы во время ссылки незаслуженно погибшего боя­рина, Михаила Никитича Романова?

А. Хребтов.

вернуться в каталог